Там, на поверхности этой сферы, что-то сверкало. Неисчислимые рои светящихся точек кружили в величественном танце, бросая тень своего сияния на рой поменьше - аварийных морфов, чьи белесые корпуса почти скрывали происходящее. Морфы, как единый организм, двигались идеально ровными кольцами: летающие, шевеля фенестронами, висели почти над головами нарушителей, ползающие - окружали их позиции на поверхности самого реактора. Время от времени вспыхивал яркий свет, и очередной морф вываливался из строя, падая в пропасть или повисая на тросах. Перед экзекуторами, скользящими над пустотой, строй расступился, образовал мобильную стену позади их противников, и стал виден масштаб повреждений.
На площади в десятки квадратных метров белое плетение оказалось срезано. Корпус реактора почернел, а в центре чёрного пятна, раз за разом, блистали вспышки. Блистали из проплавленной в сверхпрочной броне дыры.
- Аура, что это?!
- Буровая установка заглубляется в корпус реактора.
- Почему ты мне не сказала?!
- Данная информация не является важной для...
Ноги "Кокона" ударили в наклонную поверхность шара, и экзекуторы, развернувшись цепью, ринулись к окружившей проплавленную дыру группе людей.
Десяток врагов - просто врагов, прочь удобные эвфемизмы - бросились навстречу, сжимая в руках яркие огни плазменных резаков. Десять медлительных фигур, упакованных в скафандры. Десять целей.
Римм словно бы танцевал, и невесомое тело послушно двигалось вслед за мыслью. Реальность была где-то далеко, снаружи, отрезанная экраном восприятия - игра, не более, чем игра. Управлять огромной машиной или управлять белковой оболочкой разума - есть ли разница? Велика она, или нет? Нет, совершенно невелика. На мгновение он содрогнулся, понимая, что его тело и адаптивные платформы, по сути, одно и то же, но почти сразу успокоился - зайдя так далеко по пути отрицания собственной человечности, было глупо бояться очередного шага в неизвестность. И он шагнул.
На движущегося первым коммандера флота набросились сразу трое - все в аварийных скафандрах, с кустарными резаками в руках. Будь они в простой одежде - могли бы выжить, но скафандры оказались слишком прочны, чтобы пропустить останавливающий удар. Слишком прочны, и их пришлось пробивать. Он старался поражать наименее важные зоны, прокалывая биопластик обратившейся в клинок рукой собственного экзоскелета, однако время, неумолимое время, не оставляло шанса закончить всё малой кровью. До разрушения жизненно важных элементов реактора оставались, возможно, считанные секунды, и в каждую необходимо вместить больше, чем представляется возможным, а значит - падайте, несчастные глупцы, возомнившие, что можете решать судьбу человечества.
Прямой удар в чужой шлем. Прокрутить тело, вырывая измазанный кровью клинок, и тут же, продолжая движение, отсечь руку с выставленной горелкой. Враг не дрогнул и не побежал - его просто смели, отняв десять человеческих жизней так же легко, как ломали на занятиях по тактике роботов-кукол.
Рывок - по мутному от пламени металлу, по горелым ошмёткам покрытия, рывок - и неуклюжие фигуры кеглями разлетаются во все стороны, ими займутся идущие по пятам товарищи, главное сейчас - остановить машину, грызущую ход к одному из сердец Ауры, во что бы то ни стало - остановить.
Наклонившись над уродливой дырой с оплавленными краями, из которой полыхал нестерпимый свет и поднималось марево страшного жара, Римм заглянул вниз. Там, буквально купаясь в расплаве, ворочалось раскалённое веретено бура - светящаяся сигара, грозящая мгновенной деструкцией даже адаптивной броне "Кокона".
- Аура! Что дальше?
И краем глаза - на тактический экран: все отметки в полном порядке, экзекуторы в охранении, статус противника - "неактивен".
- Не предпринимайте попыток приблизиться или прикоснуться к объекту. Технические средства ликвидации достигнут готовности в течение десяти секунд.
Все эти долгие, нестерпимо долгие десять секунд Римм глядел в светящуюся дыру, думая лишь об одном - когда же они закончатся. И когда они наконец закончились, а огромный морф, интегрировавший в себя не меньше трёх десятков обычных ремонтников, залил зияющую рану жидким гелием и опустился сверху, приступая к извлечению опасного устройства, сил подумать о чём-то другом уже не осталось. Он просто смотрел на всплывшее перед глазами сообщение.