Умирающее солнце погрузило мир в бесцветные сумерки, окончательно превратив актора в статую - древнюю, безумно уставшую.
- Экзекутор Винтерблайт, - проскрипел он незнакомым голосом. - Займите своё место согласно боевому расписанию.
Что-то белое, кружась, упало ему на лицо и тут же исчезло, превратившись в каплю воды. Римм задрал голову и остолбенел - тысячи, нет, миллионы белых хлопьев, медленно нисходили с мрачных небес, искрились на лету и таяли, достигая земли. Те, которым повезло попасть на его рукава, прожили достаточно долго, чтобы можно было разглядеть их звездообразные фрактальные тела - недолговечные и прекрасные.
- Снег, - замерев на мгновение, прошептал Виндик. - Снег на Ауре. Она заранее знала, чем всё закончится.
***
- Внимание! Говорит актор. Объявляю полную боевую тревогу. Гражданскому населению - занять аварийные ложементы. Персоналу - занять боевые посты. "Аура" вступает в бой за Мечту.
Они стартовали. Флот "Ауры" шёл в решающий бой. Стройные корпуса астроморфов один за одним выныривали из ангаров, поблёскивая белой бронёй. Один, другой, третий, десяток, сотня - стрелы, которыми человечество решило пробить дорогу к новому дому. Звёздный странник опустошал свои арсеналы.
Обгоняя медлительные крейсеры, сверкая вспышками двигателей, стартовали волны ракет. Россыпь новых звёзд, тысячи отравленных иголок, снаряженных антивеществом и ядерными зарядами, волна за волной устремлялись вперёд, чтобы расчистить путь.
Следом за ракетами шли дроны - небольшие автоматические платформы, оснащённые электромагнитными орудиями и рассчитанным на сотню выстрелов источником энергии.
Подвешенный в центре заполненной отметками сферы тактического интерфейса, Римм чувствовал себя божеством, повелевающим громами и молниями. Пусть номинально, пусть лишь в рамках гипотетических отклонений от плана операции - но он командовал сейчас тремя эскадрами астроморфов и тысячами ракет. Он своей волей визировал приказы и разрешения на открытие огня, он являлся тем полководцем, который возглавил армию в самой важной битве за всю историю человечества. Повинуясь порыву, Римм вызвал изображение с внешних камер - ему хотелось увидеть окружающий мир не в абстрактной символике, а собственными глазами. Сфера вокруг него налилась чернотой, утыканной острыми огоньками звёзд. "Впереди", как он сам для себя обозначил это направление, висел шар планеты, и ничего равного по красоте нельзя было даже представить. Озарённая с одного края восходящим солнцем - настоящим, живым солнцем, блистающая поверхностью океанов, Мечта обещала исполнение всех желаний, накопленных за годы короткой жизни. Вуаль облаков таяла, растворяясь в затенённой пока стороне планеты, и там, на её фоне, что-то едва различимо поблёскивало - как рассыпанная небрежной рукой алмазная пыль. Чужие. Всё, что стояло перед Риммом и его целью.
Он перевёл взгляд на другие участки сферы, полюбовался огнями разворачивающегося флота, уверенно полыхающими во тьме космоса, и посмотрел в условное "назад", заставив изображение крутнуться вокруг себя.
Там, величавая и грозная, плыла "Аура" - огромный планетоид, чья поверхность, сглаженная и покрытая металлическим напылением, родилась под светом другой звезды.
Носовую часть межзвёздного корабля прикрывали плиты брони из высокоплотного структурированного углерода. Миллионы плит, превративших неправильные очертания бывшего небесного тела в форштевень сотворённой руками человека машины. Броня сверкала свеженанесённым отражающим покрытием. Дюзы двигателей задраены, стационарные УИМП переведены в боевое положение, десятки башен ближней обороны выдвинуты из гнёзд и готовы к перехвату врага. Верхний эмиттер щита, похожий на плавник чудовищного кита, бросил на спину "Ауры" резко очерченную тень.
Створки ангаров сомкнуты - залп из восемнадцати тысяч ракет уже ушёл к своим целям и только щетинки на шкуре левиафана - полукилометровые мачты сенсорных массивов - подают признаки жизни.
Глядя на эту глыбу, на прирученный астрономический объект, в который человеческая цивилизация вдохнула жизнь и энергию, достаточную для броска к звёздам, Римм впервые осознал, какой колоссальный труд лежит в основании иглы, на острие которой летит он сам. Смутно, очень смутно он представлял себе масштаб жертв, на которые пошло человечество в стремлении продлить себя у иных берегов, обмануть хаос неуправляемой эволюции и дать второй шанс своим далёким потомкам. Очевидным было лишь одно: эти надежды нельзя обмануть. Пусть погибают тысячи - главное, чтобы выжили миллионы. Нет... Пусть даже погибнут миллионы! Лишь бы человечество - сакральная сущность, вид, разум, цивилизация - продолжило свою жизнь.