- Когда Гвин... Когда я вступил в контакт с ними через сознание биокоммандера - они назвали себя "людьми". Их в самом деле можно считать нашими потомками?
- Почему бы тебе не решить самому? - вопросом на вопрос ответил актор. - Они - вторая волна беженцев с Земли. Обогнавшая нас и в полёте, и в эволюции, но также, как и мы, напуганная тем, что осталось у них за спиной. Ты - единственный, кто говорил с ними. Так кто же они, Римм Винтерблайт?
- Чужие. Но... - Римм замялся, мучительно долго пытаясь подобрать нужные слова, - не совсем чуждые.
- Но всё же не люди? Не такие, как ты?
- Нет.
Актор усмехнулся.
- Я когда-то задал себе вопрос - что такое человек? Какого определения достаточно, чтобы со всей полнотой описать наш биологический вид? Как совместить наш совершенно материальный, эволюционировавший среди саванн разум с его же путями, уводящими куда-то за пределы не только этой биологичности, человечности, если хочешь, но даже за пределы рационального? Где на этой тропе будет точка, обозначающая настоящего человека? И знаешь, что я однажды ответил сам себе? Нет и не может быть объективного, детерминированного обозначения человека. Это почти что квантовая неопределённость на макроуровне. Человек - непрерывный процесс, который поддерживает сам себя в состоянии равновесия, в колебаниях вокруг условной точки, обозначающей нашу топологическую привязку к объективной вселенной, и который периодически перескакивает на новый энергетический - а также информационный - уровни, продолжая сохранять эту привязку. Процесс, Римм, не конкретная особь. Ты, к примеру, лишь одно из зафиксированных состояний сего процесса, но сам по себе, в единственном числе ты не можешь быть его полноценной иллюстрацией и моделью. Хотя бы потому, что всю твою личность без особых сложностей можно перевести в неорганический вид, записать в Хранилище душ, а потом, если возникнет необходимость, воссоздать заново. Будешь ли ты человеком, хранясь в мультинейронных матрицах?
- Нет. Только если восстановить меня целиком.
- А теперь подумай о тех, кто не хранится в своих ячейках памяти, а живёт в них. Тесно интегрированное сообщество разумов, которому оказалось так тяжело контактировать с внешней средой - и потому оно пыталось, по привычке, контактировать с теми структурами Ауры, которые казались наиболее близкими. Такая внешняя чуждость - и такая человеческая ошибка... Они - наши потомки, Римм. Пусть даже не люди.
- Можно - задам вам личный вопрос?
Он немного смутился, но тут же понял, что смущение в этом обществе так же неуместно, как лежащий внизу снег, и продолжил:
- Вы - живые?
Астрокоммандер и актор рассмеялись, потом Виндик прогнал улыбку и взглянул Римму в глаза.
- Этот вопрос куда проще первого. Жизнь - способ самопознания вселенной. Точно так же, как формы жизни, эволюционируя, развили, в конечном счёте, разум, материя, эволюционируя, создала саму жизнь. И теперь она, как в своих генах, так и в неорганической, но биологически интерпретируемой форме, накапливает информацию о вселенной, придавая её существованию смысл и осознанность. Я - живой, хотя создан искусственно.
- Я тоже живая! - с наигранным возмущением воскликнула Кинан, повисая у него на руке.
- Слишком живая.
- Кто-то сейчас станет слишком мёртвым, если продолжит меня сердить!
- А дальше? - вклинился Римм, чувствуя, что разговор подходит к концу. - Что вы будете делать дальше?
- А дальше - программа колонизации. Жестокая, тяжкая - но эта тяжесть ляжет уже не на мои плечи. Ты ведь знаешь историю Искажения и Смуты.
Они замолчали.
Перегнувшись через ограждение, актор смотрел вдаль невидящими глазами. Налетавший ветер гулял по площадке, вымывая из Римма глупые переживания и суетливые мысли, ставшие ненужными - и падающие в прошлое, словно сухие листья. Первая зима на мягких лапах шествовала по Ауре, неся с собой снежную чистоту.
- Когда-то люди искали такую систему, которая проложит им дорогу в светлое будущее, - неожиданно продолжил Виндик. - Они её не нашли. Чем сложнее - тем неустойчивей, тем больше сил нужно непрерывно затрачивать не на полезную работу, а на обслуживание и ремонт. Нет и не может быть социально-экономической структуры, которая станет непрерывно развиваться, при этом автоматически распознавая и исправляя возникающие ошибки. Они всё же пытались - поставив первый эксперимент в двадцатом веке и продолжив столетием позже. Обобщённый опыт этих попыток лежит в основе Программы колонизации.