- Говорит Арфа-1! Выходим на дистанцию огня!
И вражеский флот исчез. Ширились, вспухали в пустоте облака горячей плазмы, оставались за спиной несколько мёртвых корпусов и пара десятков уцелевших противников, уже неопасных и пытающихся уйти.
Странное расслабление. Тишина в эфире.
Римм вздрогнул, когда в его сознание проник голос.
- Завершайте манёвр и возвращайтесь на Ауру. Ваш первый выход в дальнюю зону считаю успешным.
Римм ожидал привычного угасания тактической реальности и возврата собственных чувств, но ничего не произошло.
- Что вы имеете в виду, инструктор Штраубе? - выдержанный голос Вергоффена заглушил начавшийся в эфире переполох. - Разве это не симуляция?
Последовала пауза - ровно такой длины, которая и должна была быть при запаздывании сигнала от Ауры.
- Нееет, - Штраубе прямо-таки давился смехом. - Вы вообще не занимались с полными симуляциями, за исключением первого дня. Могли бы и сами догадаться - у нас ведь нет технологий, обеспечивающих реалистичные и длительные перегрузки в условиях замкнутого пространства.
- Но зачем, товарищ сержант? - не удержался кто-то, наименее затронутый воспитанием дисциплины.
- Зачем? А вы вспомните свой мандраж, когда я объявил о первом настоящем полёте, который состоится по завершению всего курса. У граждан Ауры поголовно агорафобия, хотя они о ней даже не подозревают. Просто боитесь вы не больших пространств, а отсутствия стен, границ. Упоминать их не любите, но подсознательно всегда знаете, что они здесь. Молодцы, справились, но не забывайте - против вас был симулированный флот индустриального мира с классической техносферой. И даже он, - тут Римм почувствовал, что уничтоженные товарищи снова находятся встрою, - сумел нанести потери. А теперь - отдыхайте до возвращения. Отбой связи.
***
Вывалившись в реальность из пилотажной капсулы, Римм почувствовал лишь одно: нечеловеческую усталость. Следом, с опозданием, пришло острое чувство потери. Ему всё ещё казалось, что его километровое тело парит в пространстве, что вокруг расстилается бесконечность, и возвращаться в привычный мир из этого волшебства было не так-то просто. Потом пришло осознание того факта, что он и в самом деле побывал в двадцати миллионах километров от Ауры, и тут наступила полная растерянность. Разрозненные позывы дали в сумме ноль, и сбитый с толку разум забыл даже о необходимости снова пользоваться одеждой. Судя по обилию опустошённых лиц и обнажённых тел на полётной палубе, Римм был в своих чувствах не одинок. Наткнувшись взглядом на Эон Ли, он протолкался к ней и попытался заговорить, но девушка только раздражённо отмахнулась, глядя куда-то внутрь себя.
- Похоже, принцесса тебя игнорирует, - насмешливо и хрипло произнесли за плечом. Колкости Шейд не утратила, но задорности явно поубавилось - её ощутимо пошатывало, и в качестве точки опоры она периодически использовала самого Римма. - И я её понимаю, вот так-то! Большая штука, которую нам довелось оседлать, лучше любого парня... Пока не наступит абстинентный синдром.
- Ты идти-то можешь?
- В-вполне. И даже лучше тебя. Но не хочу!
- И что с тобой делать?
- Тащить!
- За руки или за ноги?
- На руках, дурак!
- Значит, за руки.
- Вот и надейся на товарища, - буркнула она, неуверенно шагая рядом. - Выкинут в мусоропровод, и дело с концом. А я, между прочим, хочу покушать.
- Да и я, пожалуй, не откажусь... Внутривенным кормлением желудок не обмануть.
Так, в вялой пикировке, добрались они сперва до столовой, а потом и до душевых. Экзекуторы вокруг выглядели чужими. Они и стали чужими - в какой-то степени, изменившись после первого погружения. Куда меньше разговоров, куда меньше смеха и шуток - лица посерьёзнели и осунулись. Римму и самому не слишком хотелось общества, но, как ни парадоксально, в то же время он ощущал странное одиночество, и раздражающее внимание Юли Шейд неожиданно показалось успокаивающим и даже родным. Развалившись на своих кроватях, обсуждая детали учебного боя, было проще ни о чём не думать и ничего не анализировать - а эти бичи человеческие, притаившись где-то рядом, только и ждали, когда Римм окажется один. К следующему утру гнетущее чувство почти прошло, и тут-то за них взялись доктора.