Со второй причиной дела обстояли хуже. Пилотирование астроморфа всё больше воспринималось как не слишком приятная повинность. Погружения перестали приносить эйфорию и вызывали теперь отчуждение, даже тревогу. Управляющие реакции интеллекта корабля виделись вызовами его собственному, человеческому сознанию, и в пилотажную капсулу Римм отправлялся с тяжёлым сердцем. Кое-кто чувствовал то же, что и он; другие, напротив, отдавались управлению своим крейсером со всей страстью. Эон Ли относилась ко второй категории, и сей факт отнюдь не способствовал пониманию между старыми друзьями. Редкие разговоры с ней почти всегда сводились к деталям предыдущего или следующего вылета, и от восторженного выражения её лица Римм скисал ещё сильнее.
- У тебя не возникает ощущения, что в определённые моменты твои мысли тебе не принадлежат? - спросил он у неё как-то за чашкой чая. - Что сложно отличить, где ты сам, а где - интеллект астроморфа?
Эон Ли посмотрела на товарища удивлённо, быть может, даже слегка неприязненно - хотя за последнее Римм бы не поручился.
- Нет, никогда. Наоборот - он дополняет тебя, подхватывает там, где ты оступаешься. Ты слишком зациклен на своей независимости, потому и отторгаешь соединение. Попробуй снять свои барьеры - тогда поймёшь, как это всё легко и просто. Естественно даже! - тут она приняла такой одухотворённый вид, что спорить мгновенно расхотелось. - Для того и разработан интерфейс.
- Спасибо за совет. Я попробую.
Но пробовать Римм не стал. По большому счёту, корабль великолепно управлялся и так, проблем своей эскадре он не создавал, а потому мог оставаться наедине с собственными сомнениями и страхами. Мог и оставался, вопреки желанию освободиться и снова чувствовать ту же лёгкость бытия, что и прежде.
Через три месяца экзекуторов привели к присяге. Не гражданской, конечно: видимость военного факультета продолжала поддерживаться, а потому церемония не транслировалась по общим каналам и проводилась на территории ЭПГ. К событию готовились: личному составу выдали парадную форму, практически полностью копирующую мундиры ЭПГ - разве что менее вычурную и без плащей - и новые повседневные комбинезоны, чёрные, как у наставников. Праздничный ужин завершился огромным тортом, который въехал в банкетный зал на плечах рыцарей-морфов, был установлен прямо на пол и всё равно возвышался надо всеми на целый человеческий рост. Верхушку торта украшала семилучевая звезда, а сам он был выполнен в виде многоярусной белой крепости с орудийными башнями, бойницами и флагштоками. Экзекуторы смело пошли на штурм твердыни и уничтожили большую её часть, заодно перемазавшись кремом, и долго ещё продолжалось веселье, от участия в котором не удержался и мрачный Римм - в состоянии нервного возбуждения он сумел потанцевать с Эон Ли, тоже поддавшейся человеческим радостям. Кружась с девушкой по ярко освещённому залу, счастливо улыбаясь и глядя на мелькающие вокруг такие же счастливые лица, он испытывал то, что мог бы с полным основанием назвать счастьем - хоть и помнил, что наутро оно может рассеяться, словно дым.
- Римм, ты чего в последнее время как туча мрачный?
- Жизнь такая.
Он подхватил её за талию, уворачиваясь от другой пары.
- Жизнь такая, какой ты её делаешь.
- Значит, у меня очень кривые руки, которыми я делаю очень кривую жизнь, - улыбнулся он.
- Вот сейчас ты почти нормальный. Улыбайся больше, тебе идёт!
- Сейчас для улыбки есть причина.
- А раньше не было?
- Не-а.
Они обогнули полуразрушенный торт и оказались между ним и арками тёмных окон.
- Но это ведь не навсегда? Тёмная полоса пройдёт и снова станет светло.
- Эй, хватит меня утешать! Я не настолько депрессивен, и...
Подхватив неожиданно лёгкую Эон Ли, Римм закружил её в воздухе, не обращая внимания на возмущённые крики.
- Немедленно отпусти!
- Не отпущу!
- Я буду драться!
- Дерись!
- Ах так!..