Римм поскучнел.
- Проходил лечение.
- Врёшь ты всё.
Неужели она знает? - мелькнула паническая мысль.
- Тебя с какой-то целью куда-то засунули, а лечение - лишь прикрытие. И что-то там с тобой сделали.
Нет, она не знает. Вернувшись в Корпус, Римм, уже готовый исповедаться перед товарищами в своём постыдном бегстве, с удивлением обнаружил, что не только не был официально лишён звания, но и значился как "отбывший на стационарную корректировку карты искусственных систем организма". Подарок астрокоммандера, не иначе - кто ещё мог скрыть истинные причины и имел для этого хоть какую-то мотивацию? Да, его планировали использовать, как бы плохо это ни звучало, но при этом заботились, надеялись на него - и от этой заботы внутри разливалось приятное тепло. Впервые в жизни он чувствовал, что в самом деле необходим.
Римм посмотрел на своё изображение, висящее в воздухе чуть поодаль. Всё тот же строгий мундир - экзекуторы готовились к смотру - сидел на нём, как и прежде. Чёрная с красными вставками на плечах и груди ткань, высокий воротник, покрой, напоминающий о броне и офицерах старинных армий, идеальная подгонка и внушительный вид.
- Я думаю, у тебя разыгралось воображение.
- Меньше думай! И заканчивай крутиться, как дева юная. Варрес уже выдвинулся и нам пора.
- Это же ты меня тут крутила, наглая девчонка!
- Ха. Терпеть не могу людей, которые не могут признать собственные ошибки.
Она задрала нос и наигранно отвернулась.
- Путь ненавидят меня смертные, лишь бы боялись.
- Они нас и без того ненавидят, - погрустнела девушка. - Ты видел трансляцию сборища у Зала собраний? Там было пятьдесят тысяч человек, которым мы не нужны.
- И не было двух миллионов тех, которые ничего против нас не имеют. А ещё есть Щитоносцы, и они нас любят.
- Тогда почему они не разогнали этих экстремистов?
- Вообще-то, экстремисты - это скорее мы... Да и зачем нормальным людям участвовать в таких глупостях?
- Тогда получается, что большинству на нас наплевать, а меньшинство нас очень активно не любит. Всё равно хорошего мало. А ведь мы защищаем их всех - и что в итоге? Покажешься внутри Биома - только что вслед не плюют пока. Жаль, кстати - был бы повод отыграться.
Фуражка упокоилась на голове Римма, заняв точно выверенное положение.
- Я готов. И, кстати, по факту мы уже не часть Социума, так что не всё ли тебе равно? Аура - это мы, и пусть Совет с его интригами хоть лопнет от злости.
- Путь лопнет! Лишь бы нас не забрызгал.
Одними из последних вошли они в памятный, увешанный знамёнами зал, где совсем недавно принимали присягу. Ровные ряды экзекуторов, разбитых по эскадрам, составили три больших прямоугольника, и едва Римм со своей спутницей заняли место в строю, раздались первые звуки гимна. В этот раз не кружила головы атмосфера радости и предвкушения: армия со дня на день готовилась вступить в бой, и лица мрачнели, а губы всё чаще складывались в прямые жёсткие линии, на которых негде было зацепиться улыбке.
Отыграл гимн. Неизменный Штраубе вышел к возвышению и скомандовал салют - резко, безо всякой торжественности. Астрокоммандер взбежала на свой пьедестал ещё до того, как сжатые кулаки ударили в плечи - встала, выпрямившись и слушая, как войска приветствуют своего высшего командира:
- Астрокоммандеру Ауры, командующему Корпуса экзекуторов, маршалу Кинан Атэрэнсис - приветствие!
- Glorya!
И всё-таки от этого крика сжималось что-то внутри - единый порыв, единое чувство, что-то неясное, но возвышенное и тревожное, было в нём - и Римм чувствовал, что выкрик идёт не от рациональной части его сознания - нет, он поднимается из областей, расположенных глубже, гораздо глубже.
- Glorya! - почти рявкнула в ответ черноволосая дева. - Вы готовы к войне?!
На миг повисла мучительная тишина. Стало страшно - что, если зал промолчит? И тут же, не оставляя себе времени на раздумья, Римм выкрикнул, вытолкнул из себя единственно возможное слово - да! И с облегчением понял, что голос его тонет в общем рёве четырёхсот человек. Он знал, что страшно будет потом, знал, что будут натянутые, как струна, нервы и холодный пот на лбу - но для того и стояли рядом товарищи, чтобы разрозненные и трепещущие души соединились в прочную стену. Впервые его посетило понимание того, что же такое война - он увидел это в чужих глазах, услышал в чужих словах и осознал внутри самого себя. Страшное будущее внезапно оскалилось совсем рядом, но экзекутор Римм Винтерблайт прошёл это испытание плечом к плечу со всем Корпусом.