Кинан улыбнулась, хищно, яростно даже - и звонко прокричала:
- Экзекуторы! Через три месяца Аура начнёт манёвр выхода на орбиту вокруг Мечты. К этому моменту враг должен быть разгромлен!
По рядам экзекуторов прокатилась волна. Магический голос астрокоммандера заставлял тянуться вверх - ещё сильнее, на пределе, превратившись в линию, в готовую к действию пружину, полную почти религиозного, экстатического восторга.
- Это означает, что в скором времени нам предстоит вступить в бой, первый настоящий бой, и одержать в нём решительную победу! Я, актор и все, кто ещё сохранил разум в нашей консервной банке, надеются на вас! Наши ресурсы превосходят ресурсы противника на несколько порядков, наше оружие обладает абсолютной разрушительной мощью, наша цель высока и наша мечта рядом! Не требую от вас бесстрашия. Бесстрашны лишь те, кто не рассуждают. Требую лишь одного - биться против своего страха и одолеть его, биться вместе со мной и всем Экипажем постоянной готовности! Отныне вы - наша часть, вы на острие будущего, вы сосредоточили в своих руках силу, способную его сотворить!
Кинан замолчала, но созданное ей наваждение не закончилось: влитые внутрь силы не утекли, как вода сквозь пальцы, они продолжили жить, отзываясь дрожью в мускулатуре и чувством пьянящей лёгкости. Сознанием Римм понимал, что произошедшее - плод каких-то изощрённых нейропсихических технологий, что нервная система, рано или поздно, придёт в равновесие и погасит вызванные внешней силой колебания, но и это понимание ничуть не смущало ни его, ни всех окружающих - ведь их, по сути, благословили, благословили на ратный подвиг, как тысячи лет назад делали это священники почивших богов - и не было в том ничего позорного или лживого.
- Всем, свободным от боевого дежурства, объявляю выходной! Следующий получите на Мечте!
- Glorya! - ревел зал.
***
Среди знакомых лиц, в пульсирующем потоке музыки, текущем через огромный зал, можно затеряться не хуже, чем посреди безлюдного леса. Нацепив маску чуть отстранённого веселья, лавируя между маленьких компаний и пар, избегая чужого общества и никому не навязывая своё, ты становишься почти невидимкой. Тебя видят, но не замечают, и если ты не хочешь, чтобы тебя нашли - тебя не найдут.
Механически вернуться в состав коллектива оказалось куда проще, чем по-настоящему влиться в него. Не изменилось почти ничего - но лёгкая вуаль отчуждения, принесённая с собой из месячного изгнания, так и осталась преградой между Риммом и остальными - видимой лишь ему самому преградой. Погрузиться в веселье не удавалось. Разговаривать не хотелось.
Взгляд выхватил из толпы лицо Эон Ли. Что-то мгновенно кольнуло в груди - Римм продолжил движение, делая вид, что не обратил внимания, хотя вряд ли кто-то за ним следил. Этого следовало ожидать - чувства не проходят мгновенно или бесследно, и всё, что оставалось - свести число случайных встреч к минимуму. Он выбрался на широкую галерею, с которой открывался фантастический вид на спящий Биом, и спустился к одной из маленьких площадок, расположенных ниже - они выдавались в ночь полукруглыми белыми островками, невидимые из огромных окон оставшегося позади зала. Внизу, посреди бархатной тьмы, рассыпалась, сверкая огнями, драгоценность Города - многолучевая звезда в окружении лесов и полей. Её окраины постепенно гасли, уступая прохладе и темноте, но Санкторум ещё держался, разбросав во все стороны копья света. Ещё дальше, где-то у горизонта, угадывались тёплые огоньки Солера, похожие на маленькую корону, и больше не было во всей стране ни одного источника света, кроме взошедших на небо фальшивых звёзд.
- Прячешься?
Знакомый голос заставил незаметно вздрогнуть и тут же снова расслабиться. Римм повернулся к подкравшейся сзади Шейд, досадуя на нарушенное уединение, но высказывать недовольство не стал - двое, всё-таки, ещё не толпа, а смотровая площадка - не его суверенное владение.
Она поставила на столик смутно знакомую бутылку - большую, гранёную, с длинным горлышком.
- Лимонад, - пояснила девушка в ответ на вопросительный взгляд. - Специальная партия, подарок от ЭПГ.
Упоминание Экипажа выбило затычку из памяти Римма: он вспомнил, что из такой же бутылки его угощали в поездке на Солер две колоритные личности, оказавшиеся позже коммандерами.
- Вкусный?
- Вполне. Правда, непривычный чуть-чуть. Будешь?
- Буду.
Говорить не хотелось, обижать Шейд - тоже.
Она наполнила два принесённых с собой бокала, пододвинув один к Римму. Тот присел, сделал глоток и едва не поперхнулся - лимонад в самом деле обладал странным и резким вкусом, не сказать, чтобы неприятным - скорее взрывным - и вызывал уютную теплоту внутри.