- Проснулся, - сказали чуть хрипловатым голосом.
Римм повернул голову. Он лежал в незнакомом, светлом помещении, по стенам которого скользили тени травы, подгоняемые шуршанием ветерка. Рядом с кроватью сидела астрокоммандер и грызла персик - и выглядело это так умиротворяюще, что нельзя было не улыбнуться.
- Я долго спал?
- Недолго, сейчас лишь вторые сутки.
Она доела персик и облизала пальцы, потом продолжила:
- Особенно разлёживаться тебе некогда. Сейчас проведём допрос, и отправишься строить своих солдат.
- Допрос? Строить?..
- Да, допрос. Кроме того, ты теперь коммандер флота, а память твоя цела и забыть сего факта ты никак не мог.
Он тяжело вздохнул и откинулся на подушку.
- И не вздыхай, словно грустный ослик. Тебя ждут великие дела, так что приступим.
- Можно, я спрячусь под одеяло?
- Думаешь, это спасёт тебя от горестей мира? И не надейся, они заберутся следом. Итак, Римм Винтерблайт, естественнорождённый, двадцать три года, расскажи, что было последним твоим воспоминанием перед потерей сознания в 22.05 двадцатого января, во время операции "Ветер"?
- Свет.
- И всё?
- На данном этапе боя мои действия, как пилота, свелись к минимуму. Последние тридцать секунд до залпа УИМП я просто наблюдал. Потом появился нерегистрируемый приборами свет. Это выглядело, как... Не знаю, как описать. Волны белого света, плывущие мне навстречу. Причём они накладывались на интерфейс. Я вряд ли в этот момент адекватно соображал. И всё, следующее воспоминание - как я откуда-то выплываю, а меня зовут по каналам связи.
- Ты помнишь Катехизис Человека?
- Да.
- Произнеси первую строку.
- Разум - это крепость на границе между реальностью и безумием.
- Назови свои имя и звание.
- Римм Винтерблайт, коммандер флота.
- О чём ты мечтаешь?
Окончательно сбитый с толку Римм не нашёл ничего лучше, чем выдать первое, пришедшее на ум:
- Быть счастливым.
Кинан такой ответ не устроил - она помрачнела и будто бы стала жёстче.
- Что такое счастье в твоём понимании, Римм Винтерблайт?
- Не знаю. Я не могу сформулировать условия его достижения. Знаю только, что это радость, отсутствие боли, бесконечное продолжение жизни, открытие чего-то нового. Свобода и ветер, может быть, и любовь, хотя в последней я не уверен.
- Достаточно. Как ты понимаешь основную задачу, стоящую перед человечеством?
- Выживание любой ценой.
- Что такое "любая цена"?
- Всё, кроме утраты психофизиологической платформы.
- В том числе и ксеноцид?
- Разумеется.
- А потеря человеческих жизней?
- Да, если без этого не обойтись.
- И твоей собственной?
- В том числе, хотя мне и не хочется умирать.
- Ты боишься смерти?
- Да.
- Тебе нравится моё лицо?
Он рефлекторно взглянул на астрокоммандера. Бледная кожа, густые чёрные волосы, чуть резковатые, но гармоничные черты - пожалуй, привлекательная, но с оттенком какой-то странности, не позволяющей воспринимать её, как обычного человека.
- У вас красивое лицо, но несколько отчуждённое. Смотреть на него приятно, но представить вас своей девушкой я бы не смог.
- Хорошо. Как по-твоему, персики вкусны?
- Очень.
- Ты бы не хотел, чтобы они исчезли?
- Нет.
- На этом допрос окончен.
Кинан расслабилась и взяла ещё один фрукт.
- И как? Я не попал под влияние Чужих?
- Не думай, что я удивлена твоей догадливостью. Это была финальная проверка. Очень простая. Что до вопроса - нет, ни ты, ни твои товарищи не подлежите изоляции. Теперь о твоих новых обязанностях...
Косточка от второго персика отправилась в утилизатор, третий был обнюхан и с видимым сожалением возвращён на тарелку.
- Ты ведь понимаешь, насколько важно психологическое состояние экзекуторов?
- Да, вполне.
- В таком случае ты должен понимать и меру своей ответственности за него. Думаю, у тебя хватит ума, чтобы в разговорах с подчинёнными не допускать вредных рассуждений, воспоминаний и пораженческих настроений.
- То есть обманывать.
- А вот это уже интересно. Ты полагаешь, что нас ждёт поражение?
- Предполагаю - так будет правильнее.
- И не можешь лгать. Понимаю.
Она прикрыла глаза и откинулась на спинку стула. Римм провёл взглядом по профилю астрокоммандера, перевёл глаза на уцелевший персик и вынес ему собственный приговор. Персик и вправду оказался весьма неплох.