- Я всегда знала, что своей холодной маской ты прикрываешь склонность к большому риску.
- Неправда. Ненавижу риск, он входит в противоречие с моим долгом. К сожалению, в наших условиях последствия решений просчитываются так плохо, что волей-неволей приходится играть с наборами вероятностей.
- Гладь озера мутна и не прозреть в нём грядущих кризисов убийственный урок.
- Поэтому, воды набрав в ладони, пытайся в малом тень большого разглядеть.
- И что же ты успел разглядеть?
- У меня есть предположение. Спорное предположение, но оно позволяет хоть как-то интерпретировать имеющиеся в наличии данные.
- Окропи же меня росой своего знания, о мудрейший.
- Окропи... Ты специально такие слова подбираешь? Очень похоже, что нас не воспринимают как разумных субъектов. Либо наши оппоненты вовсе не обладают сознанием, либо им чужда сама идея о том, что вне их разума может существовать другой разум. До сих пор все действия Чужих укладываются в простую парадигму: исследование. Нас, как сложную систему, исследуют - оказывают воздействия, наблюдают за реакциями, пытаются разобраться в структуре. Мы для них - интересное новое явление, но никак не субъект.
- Не так уж много для мудрейшего из мудрых.
- Оставь, Кинан. Мороженым желаешь угоститься?
- Теперь меня коварно подкупают. Я жду подвоха!
- Правильно ждёшь. Игнис, наш воин желает ознакомиться с успехами в охоте на вражью магию!
- Приезжайте, только пыли не нанесите, - буднично отозвались динамики, словно на том конце давно ждали визита. - Где-то в зоне транспортного терминала ездит танк конца Смуты, не пугайтесь - он безопасен.
- Эй, Гефест, ты совсем там рассудком двинулся? - встряла Кинан.
- Подвижность рассудка - признак психически полноценного человека. К сожалению, этого не понять тем, чей разум прилип к черепной коробке из-за неумеренного потребления сахаров.
- Драки хочешь?!
- Нет. Но прошу не забывать про танк времён Смуты. Может, он не так уж и безопасен, как мне казалось.
Актор хихикнул.
- Спокойствие, дети мои. Все дуэли своей волей переношу на после победы.
- Победи сначала, иезуит клятый. Мне, может, выпал последний шанс подраться с кем-то толковым...
- И ты решила сделать его бестолковым? Я такого не одобряю.
- Ладно.
Она прогнала улыбку с лица и потянулась. Свет, падавший из окна, потускнел вместе с Кинан: тучи неудержимо шествовали по небу.
- Мы сейчас похожи на детей, которые пытаются бросить вызов тому, чего сами не понимают. Загнать в рамки, обозвать знакомыми словами, чтобы не было страшно, и, вооружившись зонтом и палкой, прорваться сквозь тёмный коридор к спрятанному на кухне торту. Только чудовища в коридоре - настоящие, и палка против них может и не помочь.
- Не пытайся объять необъятное, - улыбнулся актор. - Мы сами - те ещё чудовища, и пока справляемся. А если всё будет так, как планируется, если змеи вероятностных линий сожмутся в моём кулаке, - тут он сжал кулак, словно указанные змеи были уже в нём, - мы сломаем эту вычурную цивилизацию, как пучок сухих тростинок.
- Если, Виндик - великое слово. Готова поспорить, что им предваряли свои планы все неудачники мира, сколько их ни было.
***
По мокрым тропинкам маленького уютного мира. Ногами ощущая упругость земли и твёрдую доброжелательность камня. Купаясь во влажном воздухе и запахе опавшей листвы. Легко? Да, легко. Но можно ли заново поверить, что ты внутри незыблемого кокона, за пределами которого ничего нет?
Сквозь пустоту, пронизанную жёсткой радиацией. Распятым на нейроинтерфейсах астроморфа. Навстречу чуждому разуму, ждущему внутри своих непостижимых машин. Тяжело? Да, тяжело. Но можно ли отказаться от новой жизни ради моментов иллюзорного счастья?
Новое всегда побеждает старое. То, что было важно, теперь кажется никчемным и жалким. То, что казалось невозможным - стало столь же обыденным, как утренний чай. Ты потерял невинность своей души, а взамен обрёл кусочек чужого груза, проекцию чужой ответственности на собственное сознание - и чуть не упал... Но всё же не упал. И вес внезапно стал легче, снова подарив ощущение чего-то настоящего, надёжного, крепкого. Якорь, удерживающий душу здесь, посреди буйства вероятностей и возможностей.
Подумать только, а ведь недавно он хотел покоя и забытья! Свободы от решений, ответственности и будущего! Кем бы он был сейчас, не ступи на эту странную лестницу? Каплей в составе двухсот тысяч тонн человеческой биомассы, не имеющей ни воли, ни смысла? Или... Счастливым человеком в объятьях последнего сна погибшей цивилизации.