Я усаживаюсь рядом с сестрой, стараясь не психовать в ее присутствии. Еще я пытаюсь помочь ей правильно дышать во время схваток, потому что она не больно-то справляется. Она по-прежнему выглядит так, будто вот-вот отключится.
— Так, Натали, меня зовут Джоэл, и я помогу вам взять под контроль дыхание, — говорит один из медиков, склоняясь к лицу сестры. Это молодой симпатичный парень с добрыми глазами и большими, надежными руками. — Думаю, дорогая, у вас гипервентиляция легких, поэтому попытайтесь дышать ме-е-е-е-едленнее, о’кей? Не… усердствуйте… слишком… дышите… вот так. — И он демонстрирует, как нужно дышать глубоко и медленно, а потом вручает Натали бумажный пакет, чтобы она прижала его ко рту. — Моя жена только что родила, — сообщает мне парень. — Доверьтесь мне, все будет хорошо.
— Я не… — начинает Натали, а потом испускает крик, подобных которому я не слышала от нее с тех пор, как она в седьмом классе получала четверку с минусом за исследовательскую работу о морских львах, и это после того, как прочла о них четыре книги. Я хватаю ее за руку, а Джоэл любезно, будто мы обсуждаем футбольный матч, говорит мне:
— Да, это была сильная схватка. О’кей, Натали, приготовьтесь к следующей. Сейчас они идут с интервалом примерно в сорок секунд, так что просто отдохните минутку… а теперь будьте готовы!
— Мы поедем в больницу? — спрашиваю я, он кивает со словами:
— Я просто хочу вначале ее стабилизировать, — и берет сестру за запястье.
Натали неожиданно издает самый жуткий звук из всех, что я когда-либо слышала, — и я цепенею, когда второй парень со скорой, Маркус, захлопывает заднюю дверь автомобиля и присоединяется к нам. Джоэл развивает бурную деятельность, он начинает стягивать с сестры брюки, которые промокли после происшествия с водами и поэтому не хотят сниматься, и делает мне жест, мол, помогай, потому что, сдается мне, внезапно оказывается, что мы страшно спешим.
Джоэл бросает своему коллеге какую-то реплику, которую мне не удается расслышать, и тот извлекает из шкафчика поднос со всякими предметами. Среди них полотенца, салфетки и какие-то серебристые металлические штучки, которые выглядят как медицинский инструментарий. Я точно не знаю, но думаю, что ребенок вот-вот родится. Глаза сестры закрыты, ее лицо искажено гримасой.
— Дышите. Оседлайте схватку, — говорит Джоэл. — Хорошо… вы отлично справляетесь, Натали.
Неожиданно до меня доходит, что Брайан, возможно, пропустит рождение собственного ребенка, если не поспешит, я поворачиваюсь, чтобы сказать это Джоэлу, словно тот может что-то изменить, например, отложить роды или еще что-нибудь — кто знает? Прежде чем я успеваю заговорить, Натали начинает орать во весь голос, Джоэл делает мне какой-то знак, и я внезапно понимаю: вот оно. Вот оно. Никто не едет в больницу — ребенок родится прямо сейчас, на автостоянке, и примем роды мы с этими двумя парнями.
Ладно, в основном их примут ребята-медики.
Ну и я тоже тут. Никто вроде бы не собирается повернуться ко мне со словами: «Э-э, мисс, не будете ли вы так любезны выйти из машины? Непохоже, чтобы у вас был допуск к деятельности подобного рода, не так ли? Вы сдавали акушерский тест? Нет? Тогда простите, но вам придется уйти».
Но я же ничего в этом не смыслю! На самом деле, я даже не знаю, что нужно прочесть, чтобы подготовиться к таким вещам. Это как во сне, когда ты выбираешь какой-то предмет для изучения, потом забываешь об этом и не выполняешь домашних заданий, а потом осознаешь свою ошибку, но ее уже поздно исправлять…
— АААРРРУУУУУУУГХГХГХГХ, — сипит моя сестра.
Я беру ее за руку, а когда смотрю вниз, то вижу макушку детской головки, которая типа вылезает из нее.
— Прорезалась головка, — сообщает Джоэл. — Поразительно, правда?
Лицо сестры покрасневшее, искаженное, глаза зажмурены. Мне в голову приходит идиотская мысль — Натали придется не по вкусу, что она не придерживалась своего изначального плана родов. Когда дело касается подобных вещей, она делается ужасно настырной. Тут сестру захлестывает очередной схваткой, она кричит, хватает меня за руку и так сильно стискивает ее, что я почти уверена: к среде пальцы у меня посинеют и отвалятся.
Джоэл инструктирует ее насчет того, как она должна тужиться: «Давай еще разок, сильно, хорошо, ровно!» — и тут, о боже мой, крохотный человечек, серенький, испещренный пятнами и покрытый чем-то, похожим на творог, выскальзывает наружу, направляемый одетыми в перчатки опытными руками Джоэла. Младенец! О мой бог, это малюсенькая девочка! С открытыми глазками, которые смотрят по сторонам! И маленькими, крепко сжатыми кулачками, и ножками, прежде подогнутыми, а теперь выпрямленными, она брыкается, кричит, дышит, как настоящая чемпионка. Джоэл держит ее на согнутой руке.