— Что? Да, хочу. Поведайте мне свои неотредактированные мысли.
— Тогда моя первая мысль о том, что Бликс никогда не делала ничего, что ей делать не хотелось. Могу сказать, что при знакомстве вы произвели на нее огромное впечатление. Не знаю, продемонстрировали ли вы множество нужных свахе навыков, или она просто распознала в вас это, — но вы ее тронули, и на этом всё. Конец истории. Она решает, что вам нужен ее дом, и вы получаете его, и только вы, и никто другой.
— Но это так… неожиданно! Ну кто так делает?
— Так делает Бликс Холлидей. Вдобавок она не хотела, чтобы Ноа или другие родственники из Вирджинии заполучили ее дом, она не раз и не два мне об этом твердила. А вот теперь я действительно больше ничего не собираюсь говорить.
— Я тут меньше недели, но с кем бы ни заговорила, все заверяют, что Бликс была невысокого мнения о Ноа. Даже он сам так сказал. Должно быть, это было эпично. Может, вы тот человек, который объяснит мне, почему так вышло?
— Уже нет. Я дал зарок.
— Зарок?
— Зарок молчать, когда дело доходит до критики других людей, особенно если тот, о ком идет речь, был связан браком с моим собеседником. Или сейчас с ним живет. Такой уж у меня принцип.
— Ну, мы не живем вместе в этом смысле, — говорю я. Патрик по-прежнему смотрит на меня, и я добавляю: — Даже ничего похожего, уж поверьте. Он просто не съезжает, потому что записался на какие-то курсы, и мы проводим эксперимент. Хотим доказать, что нам удастся прожить под одной крышей три месяца и не поубивать друг дружку. Чтобы на старости лет оглянуться на прошлое и увидеть, как хорошо мы поладили. Чтобы получить качественно иной разрыв.
Патрик улыбается мне.
— Оставлю всё это без комментариев. — Он ведет меня в кухню, которая на самом деле всего лишь закуток при гостиной чуть больше шкафа площадью, куда втиснуты крошечная плита, раковина и холодильник. На кухонном столе стоит яблочный пирог с одним отсутствующем кусочком. — Давайте есть печенье, ладно? Или вы предпочтете пирог? А может, и то и другое?
— Печенье для вас, — говорю я, и Патрик смеется. — Тогда и то и другое.
Он отрезает каждому из нас по куску пирога, насыпает печенье в картонные тарелки, и мы стоим в кухне, поедая все это. Пирог исключительно маслянистый и нежный, с кисловатыми яблоками и слоистой корочкой. И изумительно вкусный, я не могу перестать восторженно охать и ахать, нахваливая его.
— Да, я тут в последнее время экспериментирую с корочкой. Знаете, все тот же вечный вопрос, что добавлять: топленое сало или масло. На этот раз испек с маслом. Думаю, с салом выйдет рассыпчатее, но…
— О боже, я голосую за этот пирог. С маслом и только с маслом!
— Возьму на заметку, — кивает он.
Мы некоторое время молчим, жадно поглощая пирог, а потом я спрашиваю:
— Вы давно здесь живете?
Он хмурится. В льющемся с потолка зеленоватом люминесцентном свете мне лучше видно его лицо. Кожа вокруг левого глаза сильно натянута, так что видна слизистая, розовая и гладкая, как внутренняя поверхность ракушки, и это выглядит несколько шокирующе. Правый глаз в порядке, смотрит на меня с непонятным выражением.
— Выходит, теперь уже три с половиной года. Налить вам чего-нибудь? Вы, может, из тех людей, которые запивают пирог молоком?
— Нет, спасибо, — отнекиваюсь я. — Ну а до того, как тут поселиться, вы знали Бликс?
— Нет. Я встретился с ней как-то перед художественным музеем. У меня был, скажем так, не самый лучший момент в жизни, и вдруг она стала мною командовать, хоть мы и были незнакомы. Пообщалась со мной немного, а потом заявила, что мне нужно переселиться в ее дом.
— Неужели? И вы так и сделали? Просто взяли и переехали, потому что она так велела?
— А вы взяли и приехали сюда, потому что она так велела?
— Ну… наверно, да, если вы так ставите вопрос.
— Ага. Она знает о людях, где им надо быть. Вы разрешите мне задать вам серьезный вопрос? Теперь, когда вы купили куртку, я могу предположить, что этим вы выразили намерение стать бруклинисткой на веки вечные? Вы остаетесь?
Вот тут-то меня и накрывает осознание того, что мое решение продать дом всерьез затронет его жизнь. Что, если ему придется переехать?
Я ставлю тарелку на кухонный стол.
— Мне немного странно это говорить, но я не думаю, что останусь тут. Правда. Мне вроде как нужно будет вернуться к своей жизни. Да и, по сути, я не жительница мегаполиса, понимаете? Бликс написала в завещании, что я должна провести тут три месяца, так что это я, конечно, сделаю…
— Ага. Я знаю насчет трех месяцев.
— Правда? Она что, всем рассказывала?