— Дороти! Есть еще одна вещь: в конце года я переезжаю. Так что это временно. Ничего?
Она выходит ко мне, держа в руках стебель розы.
— Что? А-а! Нет, это не имеет никакого значения. Мне все равно.
Похоже, так оно и есть. И я нашла работу.
Я пишу Патрику:
«Изучала сегодня Бруклин с Джессикой в роли учительницы. Булки и бордюры! Метро — подземка. Универсам — ночник. #ктознал».
Тут же приходит ответ:
«Пятерка за знания. Берегитесь, а то скоро станете говорить „ващезабудь“».
«А еще я нечаянно нашла работу в цветочном магазине».
«Не знал, что можно нечаянно превратиться во флориста. Рады?»
«Вроде да. Еще, думаю, нужно освоить обязательную нью-йоркскую программу. Карнеги-холл, джаз-клубы, Бруклинский мост, Эмпайр-стейт-билдинг, бродвейские шоу, Таймс-сквер».
«Жду отчетов. Буду подбадривать вас со скрипучих стульев в моих казематах».
«А компанию не составите?»
«Марни? Ау? Я вроде бы донес до вас, что интроверт. #ypoд #отшельник #мизантроп».
Ну что можно на это сказать, кроме:
«При случае откройте дверь. Я вам подарок оставила. Жалкая попытка возместить ущерб за прекрасную статуэтку, которую я вдребезги разбила. Хоть это и несопоставимо, я знаю».
«Марни, Марни, Марни. Незачем было это делать. Скульптура вообще была из прошлой жизни. От Патрика, которого больше нет. Не о чем тут думать. Вы оказали мне услугу. #долойстарье».
29
МАРНИ
Однажды вечером, когда я убираю после ужина посуду, а Ноа сидит за столом, залипнув в телефоне, он вдруг говорит:
— Хочу только, чтобы ты знала: когда я потерял тебя, это было самое плохое, что случилось в моей жизни.
Я смотрю в окно на огни Бруклина. Я вижу, что происходит в квартирах напротив, вижу, как там жестикулируют люди. За одним окном разговаривают мужчина и женщина, за другим — мужчина поднимает гантели. Мое сердце падает куда-то в пятки. С большим трудом мне удается выдавить:
— Ноа, завязывай с этим. Ты сам себе не веришь.
— Очень даже верю, — говорит он. — Это правда. А теперь у тебя какой-то другой мужик. Я проиграл, и сам в этом виноват. — Он качает головой и улыбается мне: — Я просто вообще не гожусь в мужья. Со-о-о-о-овсем не из такого теста.
— Совсем, — соглашаюсь я.
После этого он принимается болтать и говорит целую кучу всего.
— Уж прости, — говорит он, — но я не думаю, что ты мало-мальски влюблена в этого своего нынешнего парня.
— Помнишь, — говорит он, — как мы проснулись среди ночи и обнаружили, что занимаемся любовью, хотя до этого оба крепко спали и понятия не имели, как это вышло?
— А сейчас, — говорит он, в наших жизнях вроде как настало таинственное время. Время вне времени. Мы вместе, но врозь.
— Ничего мы не вместе, — с трудом бормочу я.
— Ты сказала своим, что я тут?
— Конечно нет.
Он улыбается, подходит, берет у меня из рук тарелки и ставит их на полку, до которой я как раз пытаюсь дотянуться. Но это ведь Ноа, он не может просто подойти и забрать посуду — он как бы подплывает. И когда он касается тарелок, то как бы невзначай едва-едва задевает и мою руку. А потом, водрузив тарелки на место, он не отходит, а стоит так близко ко мне, что я вижу на его подбородке крохотные точки там, где вот-вот пробьется щетина, и чувствую его дыхание, как свое. Его глаза устремлены на меня; я знаю это выражение, и что должно произойти дальше, тоже знаю. Он собирается склониться ко мне и поцеловать в губы.
Я вся напрягаюсь и отклоняюсь. Я изо всех сил думаю: «Нет-нет-нет-нет». К моему удивлению, Ноа отворачивается и возвращается к столу. Забрав телефон и едва-едва помахав мне, он покидает дом. Входная дверь захлопывается.
Меня бьет дрожь. Я наливаю себе стакан воды из-под крана. В окне напротив, через улицу, танцует человек. Он танцует, а я стою и пью воду, и каким-то образом знаю, что мы с Ноа непременно перейдем к поцелуям, это лишь вопрос времени.
Я никогда в жизни не хотела никого сильнее.
На следующий день Джереми звонит мне по дороге на работу. Наверняка я у него на громкой связи, потому что мне слышны звуки дорожного движения Джексонвилла — свист воздуха, когда навстречу проносятся тяжелые грузовики, и обрывки радиотрансляции из других машин, мимо которых он проезжает. Я тоже направляюсь на работу, иду пешком по Бедфорд-авеню к «Нашим корешкам» и разглядываю спешащих куда-то прохожих.