- Мне очень жаль, Джо. Правда. – с сожалением, произнёс Крис. – Но твоя мать рассказывала, что ты был влюблён...
- Что? – Джозеф встрепенулся. – В ту самовлюблённую стерву?! Я потерял с ней девственность и то – не по любви!
- Ну вот! - Крис ободряюще поднял большие пальцы вверх. – Ты успел попробовать главное в жизни мужчины! После любви, конечно.
Они оба рассмеялись, после чего Кристофер внимательно посмотрел на Джозефа и осторожно задал вопрос:
- Так почему ты покончил с собой?
- Потому что был капризным и несчастным эгоистом. – после длительной паузы констатировал Джозеф, глядя в окно. – Я виню себя каждый день за этот поступок. Виню за то, что не подумал о родителях. Я думал, что неуверенность и каждодневная душевая боль – мои главные враги, а смерть – это лучшее лекарство. Я считал себя сломанным и думал, что моей матери будет лучше без такой ноши… А, моим главным врагом оказался я сам!
- Но твоя мать считает по-другому…
- Ей нужно кого-то винить, понимаешь? Кроме меня. – оборвал Криса Джо. – Поэтому выбор пал на ту девчонку. В действительности, люди моего возраста и с моим диагнозом – боятся любить. Это чувство, оно… - парень щёлкал пальцами, подбирая слова. - круто меняет людей. Но у меня не было шанса измениться…
Разговор по душам был прерван странным звуком, доносящимся из коридора. Оба парня одновременно повернули головы по направлению к дверному проёму и прислушались: звук был похож на тихое и неуверенное поскрёбывание. Кристофера с ног до головы окатило эффектом дежавю: раньше он слышал подобное и не раз. Парень первым подорвался с места, чтобы выглянуть в коридор и понять, откуда идёт звук. Джозеф отложил рукописи на диван и неуверенно последовал за ним. В коридоре обоим стало ясно: за входной дверью кто-то есть. Крис осмелился подойти к двери и прижаться ухом к холодной древесине. Оба замерли, пока не услышали по ту сторону пронзительный вой.
- Чёрт возьми, это что – кот? – громко обратился Джозеф к Крису.
- Верзила? – вскрикнул Крис, не веря своим ушам. – Дружище, это ты?! – он упал на колени и прильнув лицом к щели между полом и дверью, начал звать кота.
Звук усилился: животное начало отчаянно скрести когтями по двери, настойчиво мяукая своему хозяину. Джозеф недоумённо переводил взгляд с Кристофера на дверь, пока не увидел, как медленно опускается дверная ручка. Парень отбежал от двери, зовя за собой Криса, но тот уже не слышал ничего. Верзила словно вдохнул в него жизнь, заставил вернуться в счастливое и беззаботное прошлое. Украденное прошлое.
- Господи Иисусе, что с тобой, дружок? – дверь распахнулась и в дверном проёме появилась обеспокоенная Виктория. Кристофер резко отскочил назад и, подняв голову, столкнулся взглядом с широко распахнутыми от ужаса глазами Виктории. Женщина смотрела прямо на него: она обомлела, а губы её побледнели и задрожали. Кристофер боялся пошевелиться, не понимая, что происходит. Вдруг Виктория вскрикнула, закрыв лицо руками. Ещё секунда и женщина обессилено рухнула на пол, прямо перед дрожащим Кристофером. Дверь за ней медленно и со скрипом захлопнулась, отчего оба парня вздрогнули. Только радостный Верзила тёрся о ноги своего хозяина.
[1] Расовая сегрегация в США – это отделение белого населения США от иных этнических групп (главным образом чернокожих и индейцев).
ГЛАВА 18
Мужчина крутил в руках старинное обручальное гиммель-кольцо, глядя в окно, за которым возвышался соседний Браунстоун. Лицо его выглядело сосредоточенным и хмурым, а морщина между светлыми бровями углубилась настолько, что придавала тревоги юному лицу. Несмотря на это, сердце в его груди стучало ровно, и мужчина наслаждался этими гулкими стуками внутри. Впервые, за долгое время ему нравилось быть смертным. Он вздохнул, отложил кольцо в сторону и взял в руки шариковую ручку. Покрутив её в руках, он крепко сжал её подушечками пальцев, ощутив её гладкий и холодный пластик. В последнее время он особенно наслаждался тактильными ощущениями. Мужчина, незаметно для всех, познавал мир вокруг заново, словно забыл, какой же он наощупь, на вкус и запах. Он вдыхал полной грудью ароматы свежей выпечки из уличных пекарен, рассматривал прохожих, изучая их мимику, оттенки кожи и голоса. Старался предугадать их эмоции, желания, порывы. Смотря на мир широко раскрытыми глазами, в его голове крутились слова: свобода, сила, страсть. По его мнению, именно эти слова определяли человека, живущего здесь и сейчас. И они же определяли его самого.