А за тысячи километров от затерянных в северной глуши Брусниц, уже поднимался со взлетной полосы самолет с обезумевшими родителями на борту. Таня комкала в руках платок, влажный от водопада из слез. Кирилл держал в руках руку жены, пряча эмоции за каменным выражением своего лица. Ему, обычно такому добродушному и спокойному, внезапно захотелось все вокруг разнести. Наказать виноватых. Обругать рассеянных, вечно занятых своим вареньем или компотами, бабок. Как они могли допустить, чтобы детей среди белого дня украли? Это они уговорили Таню, чтобы дети остались в деревне, а, значит, взяли на себя ответственность, но не справились. Он ведь предупреждал жену, говорил, что не дело детям жить вдали от родителей. А она словно зачарованная ходит. Одна карьера на уме, больше ничего за душой не осталось. Как же вышло, что его Таня так изменилась?
Он посмотрел на бледное лицо жены и почувствовал острый укол жалости. Почему он так плохо думает о ней? Наверное, просто хочется найти козла отпущения, чтобы снять с себя часть вины за то, что произошло.
Кирилл сжал вялую руку жены и прошептал:
— Не казни себя так. Они скоро найдутся.
— Да, нам нужно найти и забрать их с собой. А потом мы все вместе уедем в Москву. Им там будет хорошо, — закивала она, как китайский болванчик.
— Ты уверена, что нам нужно ехать в Москву? — в который раз он задал этот вопрос. — Кому там будет хорошо? Тебе? Нам нужно поговорить и спросить, что думают близнецы.
— Детские головы забиты капризами, Кирюш, — отмахнулась она. — Родители лучше знают, что нужно детям. Они уже достаточно времени провели в деревне, нагулялись. И потом, если захотят, то смогут приезжать к бабушкам на лето.
— Зачем ты разрешила им остаться на этот учебный год? — стараясь не раздражаться, спросил он.
— Баба Маша уговорила, ты же знаешь, — потянулась за свежим платком Таня. — Я была очень занята с последним проектом, все мысли оставались там. В тот момент было не до детей.
— В последнее время с тобой это часто случается, — выпуская ее руку, отвернулся к проходу Кирилл. — Нет времени на детей, да и на мужа тоже.
— Кирюш, когда мы переедем в столицу, все будет иначе, — попыталась она снова взять его руку.
— Ты говоришь то, что мне хочется слышать, Таня, — горько ответил он. — Но мы знаем, что эта работа съедает все твое время и даже больше. Тщеславие и бурный карьерный рост требует жертв.
— Что ты предлагаешь? — надулась она, промакивая уже давно высохшие глаза.
— Чтобы ты опомнилась, пока не поздно, — пробурчал он и позволил своим векам сомкнуться.
Таня оцепеневшим взглядом смотрела на крыло самолета и лежащую внизу громаду облаков. Мыслей не было, одна только звенящая пустота и спрятанный где-то глубоко страх. Она почему-то не сомневалась, что дети найдутся. Первый шок уже прошел, и ее давно заледеневшая душа, снова позволила холоду починить образовавшиеся было трещины. Ей было не все равно, но мысли о детях остались где-то глубоко в водах замерзшего водоема, слишком глубоко.
Кирилл скоро придет в себя и поймет, что она желает семье лучшего. Самое главное — это хороший доход и лучшие школы для детей, чтобы они выросли успешными людьми. А все эти бредни о душевной близости лучше оставить в утешение неудачникам, которые ничего в жизни не добились. Она выше этого и, да, иногда приходится быть жестокой. Ну и что? Все ради благой цели. Ее детям суждено сидеть в высоких кабинетах, а не торчать на берегу с удочками. Она хочет гордиться своими отпрысками и желает, чтобы они выросли большими людьми. Кирилл готов довольствоваться малым, но он не прав. Она сможет убедить его. Они найдут близнецов и увезут их в столицу. Пора выбить из детских голов эту блажь.
В терминале их встретил взволнованный Иван, по обыкновению немногословный, но сумевший выдавить несколько ободряющих слов. Он сообщил, что на поиски брошены все силы: мужчины прочесывают леса и осматривают реку. Марья Петровна со стариками пошла на ту сторону — они хорошо знают горную местность. Всех просили держаться и не паниковать раньше времени.
Кирилл всю дорогу молчал и даже не смотрел в сторону жены. Впервые в жизни между ними пробежала глубокая трещина. Таня беспечно встряхивала коротко остриженными русыми волосами и старалась не обращать внимания на его мрачный настрой. Все наладится, она в этом уверена. Он еще попросит у нее прощения, за то, что был так груб. Придвинув к себе дорожный рюкзак, Таня вытащила свой ноутбук и стала деловито печатать новую страницу: не тратить же ей, как некоторым, свое драгоценное время попусту, разглядывая эти бесконечные холмы, леса и озера.