— Не все, — последовал спокойный ответ.
— Ну, может, ты и не хочешь, а все остальные хотят, — пробурчала внучка.
— На самом деле люди хотят быть счастливыми, — улыбнулась Марья Петровна. — Хотят быть на своем месте. Для кого-то это место Москва, для другого — монастырь в Тибете, третий отшельником в глухом лесу живет, а четвертый в президенты метит. Универсального рецепта нет. И если человек на своем месте, тогда он счастлив. Только часто случается так, что люди идут на поводу чужого мнения. А потом заваливают себя ненужной работой, пытаясь заполнить пустоту в своей душе.
— Это ты про меня? Это моя работа ненужная? — вскочила со своего места Таня.
— Может, и про тебя, — спокойно ответила старушка. — А может, и нет. Кроме тебя, ответа на этот вопрос никто не знает.
— Почему мы не можем обратиться в полицию? — переменила она тему разговора, снова усаживаясь в кресло.
— Это бесполезно, — отрицательно покачала головой Марья Петровна, — и опасно.
— Чего мы ждем тогда? — обхватила она руками русую голову. — Я ничего не понимаю. Может, их уже нет в живых.
— Детей увел местный полусумасшедший старик, — сказала Марья Петровна. — Он считает их своими внуками и вреда им не причинит. Они сами решили уйти.
— Почему? — снова вскочила из своего кресла Таня и стала ходить по веранде, меряя половицы сердитыми шагами. Потом остановилась прямо перед бабушкой и посмотрела ей прямо в лицо. — Вы их обижали, да? Поэтому они решили сбежать.
— Господь с тобой, милая, — цыкнула Марья Петровна. — Не там ищешь. Совсем не там.
— А где мне еще искать? — появились на глазах первые слезы.
— Они ждали тебя все лето, — снова прозвучали колющие в самое сердце слова.
— Все, достаточно, — Таня решительно шагнула к двери, ведущей в дом. — Хватит с меня дурацких разговоров. Я хочу, чтобы мне вернули детей, и мы немедленно уезжаем из этого проклятого места.
Марья Петровна еще долго смотрела на захлопнувшуюся дверь, а потом поднялась из кресла и подошла к своему шкафчику. Как хочется проглотить какую-нибудь пилюлю, которая может вылечить душевную боль. Но таких у нее, к сожалению, нет. Она присела на корточки стала рыться на полках, определяя на ощупь все, что могло сгодиться в качестве успокоительного. Сумерки постепенно сменялись подползающей изо всех углов темнотой, но, создавалось впечатление, что Марья Петровна не нуждалась в освещении.
— Мама, — поднялась по ступенькам задержавшаяся у старшей дочери Тамара. — Ты чего без света сидишь? Совсем без глаз остаться хочешь?
— А для чего мне теперь глаза? — попыталась выпрямиться согбенная старушка. — Детей не уберегла. Как мне на белый свет теперь смотреть?
— Ты не виновата, мама, — тихо сказала Тамара и помогла ей снова сесть в кресло.
— Все мы виноваты, — ответила Марья Петровна. — Каждый по-своему, поэтому и горе всем вместе хлебать.
Тамара присела перед матерью на корточки и сжала в горячих ладонях ее заледеневшие пальцы:
— Давай я принесу тебе теплый плед и поставлю чайник на кухне. Скоро уже мужчины придут. Покормить надо будет.
— Принеси, — безвольно кивнула мать и добавила. — Боюсь я, Тома. Чем дольше они у Морока остаются, тем больше тумана он успеет им в головы напустить. Очарует — и пиши пропало. Забудут родной дом, а его пещеры, как родные почитать станут.
— А что же делать, мама? — тяжело вздохнула Тамара.
— Кабы я знала, доча, — всхлипнула старушка.
— Так, не раскисать, — твердо сказала ей дочь. — Сейчас принесу плед и буду поить тебя чаем.
На темных улицах зазвучали мужские голоса. Закончился еще один день бесплодных поисков. Марья Петровна знала, что они никого не нашли. Это было невозможно. Внутренне ужавшись, она стала еще меньше и незаметнее в темноте неосвещенной веранды. Одна надежда, что он пройдет мимо и не заметит ее. Ей так тяжело встречаться с глазами безутешного отца.
Кирилл остановился прямо перед креслом и вперил в нее сердитый взгляд:
— Трофим не пускает нас на ту сторону реки. Это вы его подговорили?
— Там опасно, — стараясь оставаться спокойной, ответила она.
— Мы уже вторую неделю бродим по окрестным лесам, — продолжил он. — Я по вашим глазам вижу, что вы считаете наши усилия бесполезными. Вы отказываетесь сообщить в полицию. Что, черт возьми, происходит?
— В полицию обращаться бесполезно. Они не в силах помочь, — терпеливо сказала Марья Петровна. — А что касается тебя… Разве я могу запретить несчастному отцу искать своих детей? Это преступно.