Кирилл скакал в первых рядах, словно знаменосец, гордо несущий свой штандарт над высоко поднятой головой. Он рвался вперед, как поисковая собака, на этот раз взявшая верный след. Это было на руку притаившимся в тени каменной глыбы ведьмакам.
Марьяна кинула под ноги коню крошечные черные шарики, которые молнией понеслись навстречу конникам, выпуская из себя невидимые нити и путая ноги переднему коню. Трофим вытянул вперед руки, нашептывая заклинания, чтобы подхватить вылетевшего из седла всадника и смягчить его падение. Задача была вывести из строя, а не позволить убиться.
Оглушенный падением, Кирилл попытался приподняться и тут же снова рухнул на щебнистую дорогу, прижимая к себе правое запястье. Колено тоже подозрительно быстро опухало, пульсируя острой болью.
Мужчина перевернулся на спину и застонал, больше от бессилия, чем от боли. На ближайшее время он был не боец.
Вернувшийся к обеду из травмпункта Кирилл показался ей необычно тихим и больше не бросался в ее сторону упреками. Таня уже и этому была рада. Сил на скандалы и выяснение отношений больше не осталось.
***
По капельке утекая в неизвестность, тянулся еще один скучный день. Костик отказался от завтрака, а потом от обеда. Подходило время ужина, а он не выказывал ни малейшего желания посмотреть на кулинарные шедевры, которыми хотел похвастаться его брат.
Мальчик весь день просидел на мраморном полу в пещере с зеркальными гранями, рассматривая дорогие лица своих бабушек. Иногда, словно переключая каналы, молча разговаривал с печальной черноглазой Нютой и дразнил двоюродных братьев-близнецов.
Когда в проходе появлялось озабоченное лицо Морока, он фыркал и отворачивался в сторону.
— Костик, — подошел и сел с ним рядом подосланный старичком Даня. — Ты почему отказываешься кушать?
— Не хочу, — буркнул он.
— Давай я тебе сюда принесу, — предложил Даня.
— Не хочу, — повторил Костик.
— А что ты тут делаешь? — первый раз проявил любопытство Даня и подошел к стене.
— Я разговариваю с бабушкой, — кивнул на одну из граней Костик.
Со стены на внуков смотрело бледное, увядшее лицо Тамары с устремленным куда-то далеко взглядом. Возможно, она смотрела далеко за реку, туда, где скрывали от нее дорогих сердцу внучат.
Даня прикоснулся к соседней выпуклой грани и отшатнулся от сердито нахмуренных бровей деда Трофима. Тот, как обычно, был не в духе и кого-то бранил. Увлекшись, он нажал на следующую и увидел лицо отца. Мальчик на мгновение замер, а потом отошел в сторону. Перевел изумленные глаза на брата, который подался вперед, впиваясь жадными глазами в любимое лицо.
— Давай дальше, — попросил его Костик. — Может, мама тоже там.
Даня начал торопливо нажимать на грани, ощупывая глазами появляющиеся перед ним лица. Матери среди них не было.
— Мы должны вернуться домой, — поднялся с пола Костик. — Ты же видишь, что папа приехал.
— Мамы там нет, — глухо отвернулся от стены Даня.
— Если ты хочешь оставаться здесь, — пошел к выходу Костик, — тогда оставайся, а я ухожу домой. Там мой папа.
— Не ходи, — попытался удержать его Даня. — Давай еще подождем. Мама тоже должна приехать.
— Нет! — яростно замотал головой Костик. — Я больше не хочу ждать, и мне надоели твои тортики. Я хочу бабушкино варенье.
— Хорошо, — кивнул Даня. — Давай сходим. А потом вернемся. Дедушка Макар будет без нас скучать.
— Он не наш дедушка, — прошептал Костик. — Неужели ты не видел его отражения?
— Отражение? — непонимающе посмотрел на него брат.
— Мы должны уйти, — потянул его за руку Костик. — Он нехороший человек. Он даже не человек и хочет сделать нас такими же.
— Откуда ты знаешь? — недоверчиво посмотрел на него Даня.
— Я вижу, — серьезно ответил Костик. — Ты должен мне поверить. Пойдем домой, пожалуйста.
— Хорошо, — доверчиво кивнул Даня и взял своего брата за руку.
Чары нелюди, опутавшие детские тела и души, таяли, не в силах справиться с силой окончательного выбора. Морок что-то кричал, запертый в своих бесконечных пещерах, а иллюзия, созданная вокруг трескалась и откалывалась от стен, обнажая обычный серый камень. Рассыпались в тлен диваны, столы и стулья. Летела на мраморный пол человеческая посуда, разбиваясь на тысячи осколков. То, что было создано для близнецов, но отвергнутое ими. Все встанет на свои места, как только дети выйдут из его лабиринта. Но для них в этом мире все было кончено.