Прихлебывая горячий чай с блюдечка, Таня положила себе в рот крошечную ложечку варенья и закрыла глаза от удовольствия. Да, все именно так, как она помнила. Этот божественный вкус. Особенная брусника растет в деревенских лесах, не иначе.
— К отцу так и не ходила? — испытующе посмотрела на нее старшая сестра.
— Нет, — мотнула головой Таня. — Не хочу его видеть. Может, он опять пьет.
— Я зайду тогда, — не стала осуждать ее сестра. — Мать привет просила ему передать и гостинцы.
— А почему он пьет? — спросила Таня, как будто сестра знала ответ. — В детстве же нашем не пил.
— Не знаю, — дернула плечиком Катя. — Он же тоже деревенский. Может, город из него соки пьет. Может, депрессия. Раньше он хоть летом по родным местам гулял. Потом мы один раз не поехали. Один он тоже не захотел. Его старики давно умерли, а к нашей бабушке без мамы ехать неудобно было. Нас тоже не хотел оставлять.
— Получается, это я виновата? — озвучила свои сомнения Таня.
— Нет. Что ты! Конечно, нет! — яростно замотала головой Катя. — Человек просто не справился со своими проблемами. Не смог перестроиться. В деревне у него постоянно занятия были: дрова нарубить, забор поправить, крышу починить. А в городе он не привык жить. Много ли дел в квартире? Поэтому, наверное, как отпуск, так он и маяться начинал. А потом затянуло.
— Мне кажется, тут что-то еще, — задумчиво сказала Таня. — Его как будто точит что-то изнутри темное.
Прерывая разговор, переливчато затренькал дверной звонок, оповещая о приходе еще одного нежданного гостя. Внутрь ввалилась невысокая румяная девушка в ярко-красной курточке. Без слов облапила по очереди обеих сестер и чмокнула в щеку, оставляя следы яркой помады. Из-под шапочки выбивались окрашенные в пепельный цвет волосы. Веселые обычно глаза на этот раз подозрительно блестели, что ни могло не привлечь внимания подруги.
— Ты чего это такая взъерошенная? — схватила ее за плечи Таня.
— Ой, Татьянка, не спрашивай, — шмыгнула замерзшим носом Дашка.
— Не поняла, — еще внимательнее вгляделась в ее лицо Таня. — Ты что, плакала? Ты же никогда не плачешь. Ну, почти никогда…
— Доктор мой, Татьянка! — всхлипнула Дашка. — Бросил меня, вот.
— Не может быть! — недоверчиво посмотрели на нее сестры. — Вы же уже три года вместе живете. Другую, что ли, нашел?
— Нет, — замотала головой плотненькая Дашка. — Даже не хочу говорить, почему. Стыдоба.
— Ну хорошо, не говори, — не стала настаивать Таня.
— Я к тебе специально сегодня забежала, — ободренная пониманием и молчаливой поддержкой Дашка. — Давайте на следующей неделе без парней наших соберемся? А то мне паршиво будет смотреть, как вы обнимаетесь.
— Конечно, — не раздумывая, согласилась Таня. — Уверена, что Кирилл поймет. А нашей Кате даже лучше так. Она мужиков терпеть не может.
— Пойдем на кухню, — пригласила ее Таня. — Мы как раз чай пьем.
Дашка оживленно закивала и принялась стаскивать с себя короткие сапожки. Повесив свою яркую курточку на вешалку, она поправила смявшиеся под шапкой волосы. Быстро ополоснула руки, прошла к столу и замерла. Посмотрела на девушек полным надежды взглядом и дрожащим пальцем показала на открытую баночку варенья:
— Это то, что я думаю?
— Да, — хором ответила девушки.
— Отлично! — с кровожадной улыбкой сказала Дашка. Она решительно шагнула к столу, зачерпнула из банки столовую ложку варенья, отправила ее в рот и, опускаясь на стул, с наслаждением закрыла глаза.
Глава 4
— Татьяна! Брусницева! Подожди! — цеплялся за ее плечи далекий голос, заставляя обернуться. «Притворись, что ты не слышишь, — уговаривала себя она: уже конец рабочего дня. Что ей еще надо?»
Таня ускорила шаг, надеясь вырваться на свободу пятничного вечера до того, как ее настигнет неминуемая кара в виде очередной взбучки от Таисии Николаевны, коммерческого директора маленькой фирмочки, в которой ее угораздило трудиться уже четвертый год. Может, пронесет?
Не пронесло. Она уже слышала тяжелое дыхание догоняющей ее женщины.
— Татьяна, — хлопнула ее по плечу тяжелая рука.
— А? Что? — обернулась к ней девушка, вопросительно поднимая брови в притворном удивлении.
— Я тебе уже минут десять кричу! — сердито посмотрела на нее раскрасневшаяся полная женщина. — Ты в своем уме? Разве можно заставлять пожилого человека так бегать?
— Что случилось, Таисия Николаевна? — делая невинные глаза, спросила Таня. — Я не слышала. У меня наушники в ушах.
— Доведут вас все эти новомодные штучки до беды, — сердито посмотрела она на зажатые в руке девушки наушники. — Будешь переходить дорогу с залепленными ушами и сигнала автомобиля не услышишь.