— Скоро уже озеро? — обтирая платком вспотевший лоб, не выдержала Тамара.
— А сама что, и не помнишь уже? — неодобрительно хмыкнула мать.
— Так, когда я последний раз тут была? — буркнула себе под нос недовольная критикой Тамара.
— То-то и оно, — печально вздыхая, качнула головой Марья Петровна. — Спасибо, хоть успела до своего сорокапятилетия приехать. В последний вагон, можно сказать, заскочила.
— Так я ведь не знала ничего, мам, — покаянно склонила свою голову женщина. — Ты же не рассказывала ничего, не объясняла.
— Не положено нам ничего объяснять, — снова вздохнула Марья Петровна. — Иначе получится, что мы вроде как вмешиваемся в ход вещей.
— Может, иногда лучше вмешаться, чем позволить последней корове сдохнуть? — сердито фыркнула Тамара.
— Ладно, не нужно старый спор затевать, — устало сказала Марья Петровна. — Главное, что приехала ты и осталась.
— Не могла же я бросить больную мать, — тихо сказала Тамара.
— Другие ведь бросили, доченька, — дрогнул голос у пожилой женщины. — И те, кого бросили, с больничной койки так больше и не поднялись.
— Ладно, мамуль, — умоляюще посмотрела на нее Тамара. — Не трави душу, хорошо. И так уже себя изругала последними словами, что раньше не приехала. Дура была, понимаешь.
— Хорошо, Тома, — ласково улыбнулась мать. — Кто старое помянет, тому глаз вон.
Лента распадка распахнулась широким устьем, вливаясь одним из многих притоков в котловину раскинувшейся перед восхищенными глазами долины. Сосновый бор сменился на березовые и осиновые колки, за которыми, где-то вдалеке, мерцало зеркало воды. Только не так все помнила Марья Петровна. Она тревожно осмотрелась вокруг и пожевала губами.
— Вроде как ушло от берегов озеро, — шепнула она дочери.
— Это плохо? — также шепотом спросила она.
— Худо дело, дочка, — выдохнула мать свой затаенный страх. — Как бы не опоздали мы.
— Может, остальных подождем? — оглядываясь назад, робко спросила Тамара.
— Неча их ждать, — хмуро мотнула головой Марья Петровна. — Сами, чай, не маленькие, дорогу знают. До воды пойдем. В горле сухо. Испить бы хоть пару глоточков.
Казалось, что шли они целую вечность, а озеро все также равнодушно сверкало на солнце где-то далеко впереди. Остались позади последние купы деревьев и длинная извилистая линия ивняка, а под ногами все также приминалась изумрудная зелень осоки без намека на близкую воду.
— Слушай, а ведь мы по дну озера идем, — оглянулась Марья Петровна на прерывистую линию плакучих ив. — Там как раз берег и был, где сейчас ивушки скучают.
— Метра на два упал уровень, получается? — на глазок предположила Тамара.
— Поболе, думаю, — сокрушенно покачала головой Марья Петровна.
— Земля под ногами пружинит будто, — задумчиво потопталась на одном месте Тамара.
— Надо бы до берега возвращаться, дочка, — с сомнением осматривая лежащую перед ними луговину, неожиданно сказала мать.
— Почему это? — удивилась Тамара. — Ты же пить хотела.
— Не дойти нам до воды, — помотала головой пожилая женщина. — Сначала вязко будет, а потом топко. Играет озеро с нами. Вернее, не озеро, а миражники. А озера, дочка, больше нет.
— А кто это миражники? — удивленно спросила дочь.
— Низинные духи, заманухи, — усмехнулась Марья Петровна, — Обычно скотину в болото заводят, но, бывает, и человека могут на эту удочку подцепить. Хитрые паскудники.
— А как же нам повидать Хранителя Пади? — расстроенно спросила Тамара.
— Видишь вдали землю? — протянула вперед руку Марья Петровна. — Это остров посреди озера. Там он обитает.
— Нам туда не добраться, мам, — стараясь не раздражаться, сказала Тамара и терпеливо, как ребенку, объяснила. — По болоту ни ты, ни я ходить не умеем. А даже если бы и по воде, так лодок тут поблизости тоже не наблюдается.
— Я знаю, — спокойно ответила Марья Петровна. — Мы на берегу подождем. Он сам придет на порог, когда все соберутся. Поэтому-то и лодок нет, чтобы в дом никто без приглашения не ломился.