— Доктор мне колье подарил, — хвасталась Дашка, встряхивая короткими рыжими кудряшками, — хочет, чтобы на свадьбу его надела.
— А как же фриволите? — поджав губы, спросила Катя. — Мы же хотели, как подружки невесты, одинаково нарядиться на свадьбу. Зачем платья подбирали в один цвет?
— Ну, мы же не один день праздновать будем, — пожала плечами Дашка, — у меня с собой еще несколько наборов есть. Из ранних работ. На свадьбу одинаково нарядимся, а в другой день — кто как захочет.
— Только, девочки, — неуверенно сказала Катя, — я даже не знаю, как заставить себя надеть это платье. Оно красивое, конечно. В примерочной без проблем надела, а на людях…
— Да ты что, Катеринка, — обняла ее Дашка, — мы же всю дорогу рядом с тобой будем. Ты прячься за нашими спинами и все.
— Даш, — встряла в разговор Таня, — а почему ты перестала красить волосы. Ты же не любишь рыжий.
— Ну и что, — разглядывая в зеркале шапку рыжих волос, легкомысленно сказала Даша. — Главное, что Доктору нравятся мои рыжие волосы. Так что экспериментам над собой пришел конец. Только короткие совсем. Некрасиво, да?
— Нет, что ты, — в свою очередь обняла ее Катя. — Очень красиво! Тебе очень идет натуральный цвет волос.
— Спасибо, Катеринка! — просияла Дашка. — Я еще пару шиньонов подобрала. Не пропаду.
— Диана, — обратила внимание Таня на загадочно молчавшую подругу. — А Вадим-то где? Попозже на самолете прилетит?
— Нет, — лениво улыбаясь, ответила подруга, — он не приедет.
— Вы что, поссорились? — уставились на нее сестры.
— И снова нет, — в ее улыбке появилась тень насмешки. — Как только подошло время отъезда, он внезапно заболел.
— А чему же тут улыбаться, если человек заболел, — нахмурилась Катя.
— Потому что он врет, — презрительно фыркнула Диана. — Ему ненавистна сама мысль хоть на денек оказаться в деревне. Вот он и придумал историю с болезнью. А я, девочки, если честно, очень этому рада. Хоть немного от него отдохну. Душный он.
— А я думала, у вас любовь, — пискнула наивная Таня.
— Я тоже так когда-то думала, — задумчиво улыбнулась Диана, — а теперь я рада, что он остался, а я еду с вами в деревню. Раньше и не представить не могла, что буду скучать по родным местам.
— Девчонки! — сгребла их в одну кучу длиннорукая Катя, — если бы вы только знали, как я рада, что мы едем с вами в Брусницы.
Когда шумная стайка наконец-то вывалилась из дверей уборной, мужчины уже давно стояли у стойки. Склонив голову над меню, они выбирали дорожный обед из бесконечного списка булочек с котлетами. Отец одиноко сидел за столом, чувствуя себя чужим. Таня быстро шепнула Кириллу, чтобы выбирал на свой вкус, и скользнула за столик к отцу.
— Пап, — мягко сказала она, — пойдем, выберешь себе что-нибудь.
— Танюш, ты же знаешь, что я не люблю фастфуд, — поморщился Степан Ильич, — мне бы супчика похлебать. А от булок и пирожков изжога у меня.
— Супчика в меню нет, — ласково улыбнулась она, — а покушать надо. До вечера будем ехать без остановок. Давай, пап, решай что-нибудь.
— Ну, салата возьми какого-нибудь, — сдался отец, — хотя аппетита нет никакого. Ничего в горло со вчерашнего вечера не лезет.
— Переживаешь? — догадалась она.
— Да, дочка, — мелко закивал отец и наклонился поближе. — А что, если прогонит она меня? Сколько я у нее крови выпил. Не простит.
— Да что ты, пап, — замотала головой Таня, — она же любит тебя. Жалеет. Обязательно простит, вот увидишь. Ты, главное, не пей больше.
— Завязал, Танюш, — твердо ответил Степан Ильич. — Вот те крест!
— Я очень рада, — сжала она в своей руке его набрякшую, усталую от жизни ладонь. — Пойду закажу тебе салатик.
К позднему утру второго дня запыленные машины, проехав улицы райцентра, наконец-то сползли на ухабистую дорогу, ведущую вглубь таежных лесов. Усталые, но довольные, что их путешествие подходит к концу, пассажиры, улыбаясь, переглянулись. Степан Ильич всю ночь не спал, а тенью бродил по коридорам гостиницы, дожидаясь, пока проснется молодежь. Таня открыла глаза в четыре часа ночи и не смогла больше уснуть, прислушиваясь к шарканью его шагов за тонкими дверями. Ее беспокойная возня на кровати разбудила Кирилла. Он с понятливой улыбкой встал с постели, сонно потягиваясь и похрустывая суставами.
Оглядываясь на отца, Таня поразилась свежести его лица. Словно и не было бессонной ночи. Взгляд его оживленно блестевших глаз то и дело нырял вглубь леса, с первого раза узнавая известные ему одному знаки.