В деревню, приветственно бибикая, заехали два черных внедорожника. Тамара мельком глянула на запыленные машины и отвернулась, обращая свое лицо к матери.
Та, не замечая ничего вокруг, тихим голосом продолжала свой рассказ:
Ты ведь знаешь, где Ельнянка уходит под землю? Там есть развилка. Одна дорога идет по правому берегу, а другая проходит над руслом подземной реки и ведет в Темный Лес.
Чего-то испугалась лошадь и вместо того, чтобы повернуть вправо, понесла прямо. Долго еще ехал Порфирий, пока не догадался, что окончательно заблудился. А дело уже к вечеру было. Тогда-то нежить и учуяла человеческий запах, заволновалась. Стала выползать из-под камней и коряг. Ноздрями своими безносыми воздух втягивать. А как взяли его след, так и кинулись в погоню.
Порфирий к тому времени успокоился и сообразил, что назад по своему следу надо ехать и другой поворот взять. Но поздно уже было. Нежить успела проснуться, а вслед за нею и нечисть Порфирием заинтересовалась.
Он шум позади услышал, оглянулся и чуть замертво с коня не упал. Целая свора клыкастых, безносых и безглазых тварей за ним несется. Пришпорил Порфирий коня и помчался, не разбирая дороги, лишь бы от погони оторваться. До знакомых мест доскакал, а тут пятеро преследователей его поджидает. Он им кричит, машет рукой, чтобы уходили. А они вместо этого коней своих седлают и за ним. Не ведали, что делают. Прямо под ноги бегущей нежити и свалились. Те пока на куски их рвали, Порфирию еще дальше уйти удалось. Только знает он, что нельзя домой. Там дети малые в домике на скале. Он по левому берегу вдоль Ельнянки еще несколько верст проскакал и в распадок незнакомый нырнул. Чует, засуетились наверху твари, вроде как засомневались. Но одна прыгнула вниз по склону, а там и другие за ней, как блохи, поскакали. Порфирий в беспамятстве скакал по дну распадка — сам не понял, как выехал в падь, да до озера добрался. Осадил он скакуна на берегу и не знает, куда ему теперь деваться. Позади чудовища несутся, впереди вода. Но конь умный был, избавил хозяина от раздумий. В воду зашел и побрел к острову в центре.
Сама знаешь, что отмель широкая там, коню по колено, не глубже. Далеко от берега отошли они. А клыкастые добежали до камышей и застряли на берегу. Шипят что-то на своем, но в озеро заходить боятся. Помотались они маленько по берегу, и решилась самая бойкая из тварей в воду прыгнуть. Только ее тело воды коснулась, так сразу и зашкворчало, как кусок сала на горячей сковороде. Порфирий это дело увидел и сразу повеселел, конечно. Только рано радовался. Вслед за нежитью подоспела нечисть. Тем воды касаться не надобно, они по воздуху, аки птицы плывут. Черные тени заплясали вокруг всадника, и тут бы ему конец, но ударил луч света из центра озера. Ослепительным огнем он жег духов одного за другим, пока не отступились те от своей жертвы. Так была нарушена граница и началась война за человеческие души. А спасенный Порфирий основал на реке деревню, и мы по сей день здесь живем.
А почему же ты мне никогда об этом не рассказывала? — удивилась Тамара.
— Так не готова ты была еще, — развела руками мать. — Подумала бы, что сказки я тебе рассказываю. И потом, договор нельзя нарушать.
— Какой договор? — затаив дыхание, спросила дочь.
— Есть соглашение между силами Света и Тьмы о невмешательстве, — пояснила мать. — Поэтому мы не можем детям всего рассказать до поры до времени. Нельзя повлиять на их выбор. Они сами должны решить, чего хотят от жизни. Чей голос в них громче говорит, убедительнее. Так вот, Нечистый оказался сильнее, и он побеждает…
— Ты думаешь, что все уже потеряно? — испуганно прошептала Тамара.
— Пока дышит хоть один брусничанин, все еще возможно повернуть вспять, — твердо сказала Марья Петровна.
Глава 9
Тамара молча сидела на скамеечке и смотрела на далекий ельник, темнеющий на левом берегу Ельнянки. Сколько раз бегали они туда в детстве — и ведать не ведали, что там, по ту сторону, такие страсти творятся. И ведь ни разу ни тронул никто. Или это тоже часть договора?
Марья Петровна, притомившись, вошла в дом, чтобы ненадолго прилечь. Тамара тоже уже собиралась следом, как вдруг увидела, как к ней несется нескладная фигура в светлых джинсах и розовой рубашке в крапинку.
— Мам! — еще издали кричала Катя. — Привет! А ты чего одна тут сидишь? Бабушка где?