— Тише, сокол мой, тише, — взглядом усадила его Малья Петровна. — Вот у тебя какая фамилия?
— Веревкин, — гордо выпятил грудь Кирилл.
— А что, хорошая фамилия, — кивнула она с одобрением. — Однако Брусницев, скажу я тебе, покрасивши будет.
Кирилл беспомощно оглянулся на побледневшую Таню. Та в панике грызла многострадальный ноготь, рискуя окончательно испортить и без того скромный маникюр.
— Вы дети мои, меня не совсем поняли, как я погляжу, — спокойно продолжила Марья Петровна, — что вам в загсе райцентра в бумажках напишут мне все равно: хоть Веревкины, хоть Петровы, хоть Аничкины. Но на деревенской венчальной церемонии будет у вас другая фамилия — Брусницевы. Под какой фамилией вам жить, сами потом решите. Однако, в нашей деревне испокон веков только одна фамилия прижилась. На том и стоим.
Кирилл еле слышно выдохнул и мысленно отругал себя за то, что не отговорил Таню от идеи деревенской свадьбы. Впрочем, всё не так уж плохо — если в загсе она будет записана под его фамилией, можно и потерпеть. Пусть проводят свои обряды, как им хочется. Не такой он человек, чтобы портить людям веселье.
— Вот ещё что, ребятки, — оживлённо вспомнила Марья Петровна. — Служитель наш церковный захворал. Так что вместо венчания проведём старинную церемонию обручения. На острове, в Брусницевой Пади.
Глава 10
Камни, хранящие тепло летнего солнца, служили надежной опорой ее спине. Она сидела у самого подножия каменистого обрыва, прикрытая от любопытных глаз высокими соснами. В детстве это было ее любимое место. Здесь она строила хижины из веточек своим куклам, шила им дикарские платья из осиновых листьев. А потом резко повзрослела и стала стесняться городских подружек, приезжавших на лето. Ей казалось, что они превращались в принцесс, а она оставалась все той же гадкой деревенщиной. Мать уступила подростковому напору и увезла ее в город к тетке. А по дороге домой попала в аварию. В своем подростковом презрении к матери она даже не заплакала на ее похоронах. Это ведь из-за нее они остались жить в деревне, вместо того чтобы как нормальные люди переехать в город. Мать была словно канатом привязана к этому месту. И вот теперь она здесь, а из близкой родни — никого. Ни матери, ни бабушки с дедушкой, которые суетились бы сейчас вокруг, подкладывая вкусные кусочки. Да и в городе не прижилась особо. Ходит там из угла в угол, как неприкаянная.
Диана поднялась на ноги и подобрала плоский камень, чтобы бросить его в воду.
Гладкий, обточенный водой обломок выскользнул из руки слишком рано и с насмешливым всплеском упал рядом с берегом.
— Бонд, назад! — услышала она окрик из-за валунов.
К месту, где плюхнулся камень, прижимаясь длинным поджарым телом к земле, мчалась немецкая овчарка. Полностью проигнорировав команду хозяина, пес деловито обнюхал и осмотрел мокрые камни на предмет чего-нибудь интересного. Потом повернул любопытную морду к девушке и неторопливо затрусил к ней, по-видимому, желая познакомиться.
— Бонд, — сердито крикнул высокий мускулистый парень, — ко мне.
Диана слегка протянула в сторону пса опытные руки, давая себя обнюхать, и мягко коснулась боков его морды. Никакой агрессии пес не проявлял и уже скоро позволил ей осторожно коснуться загривка.
— Не бойтесь! — крикнул подбегающий парень. — Он не кусается. Просто молодой любопытный дурак.
— Я не боюсь, — сказала Диана и присела на корточки рядом с собакой. Тот тоже сел и лизнул ее в щеку. — А почему дурак? Хороший пес.
— Не слушается, поэтому и дурак, — сердито ответил он, подходя ближе.
— А вы с ним построже немного, — подсказала Диана, — ни как с другом, а как старший. Покажите ему свой авторитет, дайте почувствовать, что вы не шутите.
— Но ведь он же и есть мой друг, — ласково потрепал собаку хозяин.
— Тогда станьте ему старшим другом, — терпеливо улыбнулась она, — собаки живут в стаях, соблюдая иерархию. Он не будет слушаться равного или слабого.
— А вы откуда знаете? — удивился парень.
— Я много читала про собак, — сказала она, — и работаю волонтером в собачьем приюте.
— Диана? — внимательно присмотрелся он к одетой в легкое летнее платье девушке. — Ты так изменилась. Сразу и не узнать.
— Артем? — в свою очередь удивилась она, разглядывая его спортивную фигуру, обтянутую светлой футболкой и летними джинсами. — Ты же совсем маленький был и очки носил. Я бы ни за что тебя не узнала, если бы не эта родинка.
Артем машинально тронул свою родинку у левого уха в форме крошечного крестика:
— Ты тоже стала такая красивая. Фигура — сногсшибательная просто.
— А раньше некрасивая была? — усмехнулась Диана.