— Катюш, — с беспокойством посмотрела она на подругу, — а ты чего так разволновалась? Мы рядом будем. Никого к тебе не подпустим. Мало ли кому ты в девятнадцать лет в морду дала. За дело же получил. Нечего было лезть.
На стоянке возмущённо гудели клаксоны. Катя опомнилась и, схватив подругу за руку, заспешила к машине. Мысли о Ваньке и ведёрке яблок временно испарились из головы.
Пробегая мимо своего дома, она торопливо помахала матери и бабушке, сидящим на завалинке. Те проводили девушек задумчивым взглядом и вернулись к своему разговору.
— Как распишут их в городе, — сказала Марья Петровна, — так свадьбу на площади сыграем. Обычную. А потом всю молодёжь в Брусницеву Падь уведём.
— Как же мы до острова доберёмся? — с тревогой спросила Тамара. — Мы со Стёпой ходили. Озера нет. Болото там теперь.
— Ничего, — не сдавалась Марья Петровна, — устроим касатикам турпоход в таёжном лесу. Будто никто раньше по болотам не ходил. Парней много — гать быстро наладят.
— Ну и выдумщица ты, мама, — покачала головой Тамара, скрытно не одобряющая всю эту возню с деревенскими обрядами. Ведь приехали же дети, кто-то остаётся жить в деревне. Разве не этого добивалась мать, когда ходили в Падь прошлым сентябрем?
— Много чего, дочка, еще не знаешь, — насупилась Марья Петровна. — Поэтому и сердишься. Половинчатыми мерами делу не поможешь. Внуки Агриппины теплицу подземную затеяли, а тепла-то нет. Воды горячие глубоко ушли, не достать. Раньше у нас нижний этаж зимним был — отродясь не топили. А теперь? Так что не ворчи. Осознаешь мой замысел — ещё спасибо скажешь. Руки целовать будешь!
— Так расскажи мне свой замысел, — исподлобья глянула на нее Тамара. — А то ведь таишься все, лишнее слова сказать не хочешь. А мы все под твою дудку плясать должны.
— Разве ошибалась я раньше? — тихо спросила ее мать.
— Нет, — мотнула головой Тамара.
— Так давай помолимся, чтобы и в этот раз не ошиблась, — вздохнула пожилая женщина и ловко соскочила с завалинки. — Ладно, пошли в дом. Дел у нас невпроворот. И морс, и наливку готовить — всё на нас.
Мешок с сушёной брусникой уже ждал их в полутьме тесных сеней. Тамара взвалила его на плечо и пошла за матерью через весь дом, добираясь до летней веранды. Там уже стояли заранее приготовленные чаны, мешок сахара и бадейки, до краёв наполненные чистой водой.
С веранды во двор сбегали деревянные ступеньки. Не останавливаясь, Тамара спустилась вниз и поставила мешок недалеко от дровяной печи. Остальное она принесёт позже — сначала нужно развести огонь.
Марья Петровна тем временем суетилась у высокого шкафчика, перебирая баночки с порошками и мешочки с травами. Вытащила с нижней полки пузатую бутылку и недовольно цыкнула: та оказалась почти пустой. Сложив в коробку свои заветные припасы, она осторожно спустилась во двор по шаткой деревянной лестнице.
— Ты бы, Степу попросила, чтобы починил, — привычно проворчала она. — Кастрюльку маленькую первым делом на плиту ставь. Зелье буду готовить. В бутылке на донышке осталось. Надо до их возвращения управиться. Чтобы не унюхали ничего раньше времени.
— А морс? — растерянно спросила Тамара, устраивая на плите кастрюльку с водой.
— Морс они и сами сварят, коли не успеем, — пробормотала мать, бросая щепотки зеленоватого порошка в воду и закрыв глаза, чтобы прочитать слова заговора. Приоткрыв один глаз, она сказала дочери. — А теперь уходи. Не пришло тебе ещё время на такое смотреть.
Глава 11
— Мам, ну скажи мне, какого черта мы наварили столько морса? — вытирая вспотевшее лицо, спросила Катя. Она только что отволокла здоровенную стеклянную бутыль в кладовку, и руки у неё до сих пор дрожали.
Литров десять, не меньше, — думала она, разглядывая ещё несколько бутылей, стоящих рядком у здоровенного чана с очередной порцией пыхтящего взвара.
Тамара перевела на дочь задумчивые глаза и ничего не ответила. Словно не слышала вопроса — слишком глубоко погружённая в свои собственные размышления. Почему мать прогнала её?
Прошлый раз она осталась сидеть на веранде, и никто не запрещал ей наблюдать за приготовлением зелья. А теперь — по-другому. Что изменилось?
Может, дело в этом странном зелёном порошке? Откуда он взялся?
Одна из обязанностей Тамары: расставлять на полках знахарские притирки, порошки и мешочки с травами. Но этот пузырёк ей раньше не попадался.
Может, он из секретных материнских запасов? Из тех, что хранятся в её спальне?
Мама, я с тобой разговариваю или со стенкой? — сердито помахала рукой перед её лицом Катя.
— Что, Катюш? — мать натянула привычную улыбку. — Задумалась о своём, извини.
— Во-первых, зачем нам столько морса? — начала Катя и возмущенно добавила. — А, во-вторых, куда все подевались? Почему мы с тобой вдвоём ишачим, а эти красотки технично слились? А мы, как две дуры упарились уже около этих кастрюль.