Мимо, по очередному кругу, пронеслась Марья Петровна. Только выглядела она как-то странно. Длинная зелёная юбка зияла круглыми прорехами — там, где её задели горящие угольки. Башмаки она уже скинула и бесстрашно перебирала босыми ногами, перебегая с места на место. А из-под старушечьего платка выбилась прядь рыжих волос.
Таня не могла точно вспомнить, какого цвета у бабушки волосы. Кажется, седые… Точно седые! Она же не могла успеть их покрасить, пока они собирали дрова для костра. Или это тоже игра теней? Отсвет пламени?
Таня снова села на место и обхватила голову руками. Почему-то хотелось завыть. И они ещё надеялись уснуть этой ночью? Как вообще можно спать в таком кошмаре?
Семён с Пашкой поднялись и решительно направились к наваленным неподалёку вязанкам. Нельзя, чтобы всю работу делал старый больной человек, а они сидели, как перепуганные зайцы. Набрав полные руки сухих веток, парни попытались шагнуть к огню.
— Назад! — отшвырнул их резкий окрик, — держитесь подальше от костров.
— Почему? — набычившись, Семен уставился в сторону огненной линии, где хлопотала Марья Петровна.
— Учуют тебя такого вкусного и прыгнут, — раздался зловещий голос. — Всем сидеть там, где я сказала.
Марья Петровна выбивалась из сил. Едва удавалось сдерживать клыкастых за линией полыхающего сушняка. Она закидывала в рот одну восковую капсулу за другой, но силы медленно таяли. Ей бы хоть на пару минут присесть… Выпить холодной воды, прикрыть воспалённые глаза.
Тонкий переливчатый свист справа и слева сказал ей что она больше не одна. На задрожавших от облегчения ногах Марьяна подошла к своей сумке и вытащила мешочек с золотистым порошком — смесь перетертой огневицы с янтарной пылью. Пришло время поджарить клыкастых, как следует.
И начался ведьминский бег по кругу малому и большому. Марьяна молнией неслась вдоль угасающих костров и сыпала в огонь тонкую струйку порошка, вспыхивающего столбами кроваво-красного пламени.
Сплетая сеть из заклинаний, по внешнему кругу бежали навстречу друг другу Дарина и Рипа. Главное — успеть замкнуть свой круг, пока синюшные не очухались. Однако, зря они переживали. Как завороженные продолжали толпиться умертвия, вурдалаки, кикиморы и прочая нежить перед кольцом из огня. Даже запах ведьмы внутри не мог перебить чарующего аромата, идущего из самого центра. Они ворчали и переминались с лапы на лапу, все никак не решаясь на штурм.
Вспышка кроваво-красного пламени перед белоглазыми мордами — и нежить резко отпрыгнула. Теперь их уродливые ноздри учуяли настоящую опасность. Самые осторожные стали пятиться от вожделенного круга. Возможно, в другом месте удастся найти добычу посговорчивей.
Замкнутый внешний круг из заклинаний обжигал, оставляя кроваво-красные полосы на липких синеватых шкурах. Он неумолимо стягивался, словно шнурок на мешочке с чечевицей. Нелюди не в силах преодолеть магическую цепь отпрыгивали в сторону, оступались и падали в огонь, наполняя воздух запахом паленой шерсти и пронзительным визгом.
Испуганные люди в центре круга зажимали свои носы и уши не в состоянии выдержать творившейся вокруг какофонии. Диана спрятала свое лицо на груди у Артема, позволяя его рукам обнять себя. Бонд тоскливо выл, не меньше людей перепуганный творившимся вокруг хаосом. Таня громко взывала к Всевышнему, вспоминая все известные ей слова молитв и придумывая недостающие. Ввысь выстреливая, как из ружья, летели обгоревшие обломки высохшей чужеродной плоти. Дашка подняла что-то черное, похожее на костлявую руку и с отвращением отбросила подальше от себя.
— Меня сейчас вырвет, — сказала она, зажимая рот ладонью.
— Меня тоже, — вторила Таня, морщась и принюхиваясь к тошнотворному дыму.
— Это не волки, — хрипло каркнул Артём чужим голосом, указывая на обгоревшие ошмётки.
— Не волки, — мотнула головой Дашка. — Я такой дряни ещё не видела.
— Посмотрите на мою бабулю… — запинаясь, выговорила Таня. — Кажется, я схожу с ума. Кто эта женщина?
С головы Марьяны сорвался платок в голубой горошек, и рыжие волосы рассыпались по плечам огненной волной.
Удерживать облик старушки требовало сил — почти на исходе. Но ничего. Утром дети ничего не вспомнят. А пока... пока нужно довести дело до конца.
Марьяна обернулась на девичьи голоса и, усмехнувшись, помахала внучке тонкой, изящной рукой. Та резко отвернулась, не желая признавать того, что явственно видели ее глаза.