Вскоре всё, наконец, стихло. Через догорающую линию костров в круг легко запрыгнули ещё две ведьмы.
Таня, не веря своим глазам, резко поднялась на ноги и, обретающий силу голос сорвался в испуганном крике:
— Кто вы такие? Где мой жених? Что вы с ним сделали?!
Остальные молча поднялись за её спиной, изумлённо разглядывая изящных, словно феи, женщин.
— Ки-рилл! — громко закричала Таня, — Помоги! Меня похитили!
— Тише, внучка, — выступила вперед Марьяна, снова натягивая на себя старую шкурку. — Не приведи, господь, на твой голос снова воронье поганое слетится. А у нас сил совсем не осталось. Передохнуть бы пару минут.
— Ба?.. — неуверенно выдохнула Таня, вглядываясь в знакомое морщинистое лицо. — Что тут происходит? Кто эти женщины?
— Галлюцинации у вас, Танюша, — ласково улыбнулась Марья Петровна, — случайно я грибного порошка сыпнула в похлебку вместо соли. Ты уж прости меня старую. Сейчас поспите ночку и все пройдет. А это Дарья и Агриппина, подруги мои деревенские.
Таня снова посмотрела на рыжеволосых женщин и оторопела. На нее, невинно хлопая глазками, смотрели две деревенские старушки.
— Вы пока чаек заварите, — протянула баба Груня баночку с молочным желе, — это поможет от видений избавиться. А мы ребят приведем. Они припасы в пещере от зверья прячут.
— А что это такое? — дрожащий палец девушки ткнул в валяющиеся повсюду ошметки.
— Это часть галлюцинаций, милая, — коснулась пальцем куска обгоревшей руки Марья Петровна. Обломок рассыпался в прах. — Видишь? Это просто обугленная ветка, но тебе это видится чем-то страшным. Сейчас чайку попьём — и спать. Утро, как всегда, всё на свои места расставит.
Усталые молодые люди послушно выпили по кружке травяного чая, съели свою долю молочного желе — и будто провалились в иное пространство. Их тела уже спали, но продолжали механически двигаться, послушно выполняя указания Марьяны. Они набрали себе лапника, расставили палатки и безропотно залезли в спальные мешки.
Туман рассеялся, и на небе высыпали мириады звёзд. Ведьмы, склонившись над своими походными сумками, подсчитывали боевые потери. Многого не досчитались, но и ведь и врага положили немало. Запах горелых трупов ещё долго будет висеть над падью, надёжно отпугивая нежить покруче всякой дымовушки.
За припасами, решили, можно будет сбегать в Брусницы, по светлому, по одной. Потягивая обжигающее питьё из металлических кружек, ведьмы тихо сговаривались, кто заступит на первое дежурство.
Снова оживало огненное кольцо, куда без сожаления летели обугленные куски нежити и сухие смолистые ветки, присыпанные щепоткой перетертой огневицы и янтаря.
Глава 14
Уже пятый день на берегу стучали молотки и надоедливо жужжали бензопилы. Диана, выбирая из волос запутавшиеся щепки, в который раз задавала себе вопрос: какого черта она здесь делает? Хорошенький такой отпуск, где она оттирает грязную посуду песком, потому что Марья Петровна запретила использовать моющее средство. Или варит кашу, уху, суп с консервами, насквозь пропитываясь дымом костра. Что бы подумал Вадим, если бы увидел ее сейчас на берегу с въевшейся под ногтями сажей? Она вообще-то на свадьбу приехала, а не готовить на роту солдат.
Хотя, наверное, совершенно неважно, что подумает Вадим. Даже его имя стало всплывать в ее голове все реже. Его надежды, что она заскучает и сорвется обратно в город, не оправдались. Ей некогда скучать — нужно почистить еще с десяток тарелок и казанок. Сегодня она главная золушка на кухне, пока подружки убежали осматривать новую достопримечательность. Еще вчера парни уложили последний деревянный мат, и тут же началось паломничество на остров.
В бок толкнуло что-то теплое. Она, не оборачиваясь, обняла мохнатую морду. Ее главный дружок — Бонд. А вот хозяин сторонится ее, стесняется. Когда они проснулись в обнимку в одной палатке в первую ночь, она тоже сначала смутилась. Но Марья Петровна объяснила про грибной порошок, и все стало понятно. Бабушки ошиблись. Случайно уложили их парой в палатке, потому что подумали, что они встречаются. Но ничего такого, конечно. Просто ей нравится Бонд, а Артем его хозяин. У нее же уже есть вроде как муж в городе. Так что ничего между ними и быть не может.
Бонд валялся на спине, собирая длинной шерстью лежащие вокруг щепки, репьи и мелкую стружку. Его рыжий с черным окрас напомнил ей что-то далекое. Ее сон, кажется. Какой-то кошмар, где они отражали нашествие оборотней. Только Марья Петровна была не старушкой, как сейчас, а симпатичной рыжеволосой женщиной. Интересно, а какая она была в молодости? Если посмотреть на Таньку, тогда симпатичная, наверное, а если на Катьку, то не очень.