Дашка смотрела вслед, закипая непрошенными каплями слез. Почему он не может проявить немного гибкости. Как же ей неприятны все эти вспышки гнева и неожиданные ссоры. Обычно она совершенно не возражает уступить ему, но не в этот раз.
Его напряженная спина уже мелькала уже где-то далеко на дороге. Наверное, собрался в райцентр. Ничего, немного погазует и успокоится. А что, если уедет? Бросит ее одну? От этой мысли ее бросило в холод. Сердце вздрогнуло и болезненно затосковало. Стоило большого усилия удержать себя на месте. Нельзя бегать за мужиком, как бездомная собачонка, — строго напомнила она себе.
Сердито жестикулируя, Георгий быстрыми энергичными шагами направлялся на стоянку для автомобилей. Нужно немного прокатиться и успокоиться. Как раз хотел заехать на ту сторону реки, разведать окрестности. А эта мадам пусть себе одна сидит. Пусть переживает теперь, куда он поехал.
Как черт из табакерки перед ним возникла невысокая фигура Марьи Петровны.
— Торопишься куда? — опираясь на свою клюку, резво захромала она рядом.
— Прокатиться хочу, — буркнул он, неопределенно махнув рукой в сторону другого берега Ельнянки.
— Так туда же нельзя, — небрежно пожала плечами старушка. — Обвал там был, на дороге или не слыхал?
— В вашей деревне любят говорить нельзя, — сухо сказал он, — а я все-таки поеду, посмотрю, что там такое.
— Упрямый ты парень, как я погляжу, — усмехнулась Марья Петровна.
— Каким мама родила, таким и живу, — сжав зубы, сердито процедил он.
— Ладно, парень, не горячись, — примиряюще сказала она. — Помощь мне твоя нужна. Но это ненадолго. А потом и поезжай на тот берег, раз интерес есть.
— Помощь? — вопросительно поднялись черные брови. Не в его обычае было отказывать пожилому человеку.
— Все водители наши в лесу, —обвела она рукой собрание разноцветных машин на стоянке. — Один ты остался. Ты, может, и с лошадьми обращаться умеешь?
— Умеешь? — усмехнулся Георгий. — Да, я родился в седле.
— Ну, тогда нам тебя сам господь бог послал, — широко улыбнулась Марья Петровна. — Гонца мне тут прислали. Говорит, что никто не может заставить лошадей вниз идти. А нам в Брусницеву Падь еще столько припасу перевезти надо.
— Ладно, бабушка, — сказал он, совершенно забыв, что еще пять минут назад сердился на нее. — Говори, что делать, а Георгий в беде не оставит.
— Машину подгони к моему дому, — деловито распорядилась она. — Грузить будем.
Георгий коротко кивнул и порылся в кармане, разыскивая ключи. Сигналка негромко пискнула, и скоро он уже крался по узеньким улочкам, стараясь не зацепить бегающих по дороге детей.
У распахнутой калитке стояло несколько пузатых бутылей с густым рубиновым напитком. Таня, запыхавшись, подтаскивала еще одну, с трудом удерживая скользкие стеклянные бока вспотевшими руками. Георгий выскочил из машины и молча забрал тяжелый сосуд из рук девушки.
— Кто-нибудь может мне сказать зачем нам столько компота? — раздраженно воскликнул он.
— Это не компот, — вытирая влажный лоб, сказала Таня. — Это морс.
— Какая разница, как это называется, — опуская бутыль рядом с багажником, сказал он. — Нам ни за что это не выпить. Это же не вино.
— Ты что, не пробовал наш морс? — удивилась Таня. — Это лучше, чем вино!
— О чем говорит эта женщина, — пробурчал себе под нос Георгий, — наверное, никогда не пробовала настоящего вина.
— Ба! — обернулась Таня к Марье Петровне, торопливо выходящей из дома. — Он до сих пор наш морс не попробовал, представляешь?
— Ничего, — улыбнулась она. — Нашему гостю еще представится такой случай.
Георгий, не обращая внимания на болтовню, обстоятельно грузил стеклянную тару, оборачивая каждую бутыль ветошью, которую совала ему в руки Таня.
— Хорошенько обматывай, — нервничала она, — мы этот морс три дня варили. Побьются бутылки, бабушка не переживет.
— Это я не переживу, если ваш компот мне машину зальет, — пыхтел Георгий, запихивая в багажник очередную порцию адского зелья. Так он решил окрестить доморощенный напиток, и это казалось ему забавным.
Скоро с погрузкой было закончено, и, дождавшись, когда прихрамывающая старушка заберется внутрь, Георгий мягко повел машину к выезду из деревни. Все оказалось именно так, как сказала Марья Петровна. Лошади, нагруженные всякой всячиной, гарцевали на краю распадка, отказываясь спускаться вниз.
— Что за муха тебя укусила, — пыхтел Семен, сражаясь со своим обычно таким послушным конем, — как будто ты раньше здесь не ходил.