— Что, Сема, — высунулась из окна машины Марья Петровна. — Воюешь?
— Демон вселился в этого коня, баба Маша, — развел руками Семен. — Битый час уже уговариваю.
— А я вам специалиста привела, — кивнула она на Георгия. — Он знает, как с лошадьми обращаться.
— Ну, пусть попробует, — махнул рукой Семен. — Может, и правда уговорит.
Марья Петровна выпорхнула из машины, забыв про свою хромую ногу. Челюсти ее сжались, быстро разжевывая рубиновую восковую капсулу. Подрагивающие ноздри медленно втянули знакомый тлетворный запах. Надо же, пещерницы! Смелые поганки, коли не боятся пробудившегося Светоча. Не зря кони так упрямятся.
Ну ничего, сейчас поднимем авторитет Доктора. А то больно Семен о себе много воображать стал. Нужно скромности его слегка поучить, пригодится. Пещерницы могут и подождать немного. Она все равно ничего не может предпринять, пока все люди не спустятся в распадок. А этот вид нежити при свете дня не опасен. Высунет нос на солнце, так сразу, как свечка вспыхнет. Теперь до самой ночи им придется затаиться в своих глубоких норах. Ждать темноты.
Георгий с видом знатока осматривал широкую мускулистую грудь и мощные ноги гнедого коня. Тот нервно прядал ушами и грыз кожаную упряжь.
— Хороший конь, — похвалил Георгий. — Порода чувствуется.
— Отец занимался раньше, — по-хозяйски похлопал по лошадиной шее Семен. — Сейчас болеет. Вот решили приехать, поддержать его конеферму.
Пока Георгий осматривал коня, Марья Петровна, склонившись над своей сумкой быстро мазала ладошку серой пахучей мазью. Все новоявленные коневоды столпились около коня Семена, обсуждая его стать и задатки производителя. Пользуясь тем, что никто не обращает на нее никакого внимания, старушка подошла к остальным лошадям, испуганной кучей жавшимся к кустам ольшаника. Быстрым движением провела по морде каждой из них, позволяя бархатным губам коснуться ее ладони. Напряженные мышцы, перекатывающиеся под ворсистыми шкурами, немного обмякли и расслабились. Их ноздри больше не тревожил запах опасности, притаившейся под массивными валунами на склоне распадка. Лошадиные головы склонились вниз и как ни в чем ни бывало, стали отщипывать загрубевшие стебли июльского травостоя.
— Ну что, парень, — подошла она к Георгию, — покажешь нам, какой из тебя знаток лошадей?
— Сомневаешься, бабушка? — усмехнулся он.
— Ну что ты, — ласково улыбнулась она и протянула ему покрытую мазью руку, — Просто хочу пожелать удачи!
Георгий в недоумении посмотрел на протянутую руку, а потом протянул свою и осторожно пожал маленькую ладошку. Смущенно улыбаясь, он подошел к коню и зашептал ему что-то на ухо, поглаживая морду обеими руками. Конь, на глазах успокаиваясь, согласно кивал гнедой мордой.
Поводья перешли в руки Георгия, и он без усилия повел успокоившегося коня вслед за собой по узкой тропе, сбегающей вниз между нагромождениями валунов. Все мужчины позади его только охнули, не веря своим глазам.
— Давайте-ка, ребятки, разбирай лошадей! — скомандовала Марья Петровна, —За головным теперь, как миленькие пойдут. А то иначе нам до ночи не управиться.
Позднее, когда все припасы и драгоценный груз из багажника был благополучно переправлен на другую сторону гати, усталый Георгий встал у дверцы своей машины и кивнул скучающей на камнях старушке:
— Ну что, баба Маша, поехали домой?
— Поехали, — хватая свою сумку, заспешила она к пассажирской двери.
— А почему вы постоянно сумку с собой носите? — удивился он, прислушиваясь к позвякиванию стеклянных бутылочек.
— Так, привычка это, — подмигнула она. — Аптечку с собой носить.
— Аптечку, значит, — усмехнулся он. — Баба Маша, а Кирилл дома был?
— Дома, — спокойно призналась та.
— А вы мне сказали, что водителей в деревне не осталось, — пристально посмотрели на нее черные глаза. — Про Кирилла нарочно забыли?
— Так он же в лошадях ни черта не понимает, — махнула она рукой. — Какой же он после этого водитель.
— А вы, баба Маша, очень хитрая женщина, — погрозил ей пальцем Георгий.
— Есть чуток, — не стала спорить с ним довольная собой старушка.
Глава 17
— Катеринка, какая же ты красивая! — восхищенно прыгала вокруг нее Дашка, пытаясь на ходу прикрепить свой шиньон. Она во все глаза смотрела на чудесным образом преобразившуюся подругу. Распущенные волосы тяжелой волной рассыпались по плечам, прикрытым тонкой голубой тканью. Мягкие складки выреза «Качели» придавали ее небольшой груди так недостающую в обычные дни женственность. Ссуженная к коленям юбка не скрывала красоты стройных ног. А слегка подкрашенные глаза подчеркнули утонченную, изысканную бледность ее лица.