Молодые люди с недоумением переглянулись между собой, но ничего не сказали, считая это частью деревенского обряда.
Марья Петровна несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы успокоить предательское волнение, заставляющее дрожать ее голос. Ни к чему людям видеть ее неуверенность. Немного успокоившись, она после короткой паузы продолжила:
— Наступил момент открыть бутылки с брусничным напитком. Он сделан по особому рецепту и поможет вам понять, чего на самом деле хочет ваше сердце. Тем, кто боится узнать тайны своей души, лучше оставить посуду пустой. А тот, кто не из робкого десятка и готов рискнуть, наполняйте свои бокалы.
Гости весело загомонили, предвкушая очередное развлечение. Перешучиваясь, они щедро плескали на дно бокалов густую рубиновую жидкость. Насмешливо улыбались и тянули руки вперед, чтобы соприкоснуться стеклянными краями, как только услышат или увидят сигнал. Еще один взмах руки и заветная жидкость коснулась любопытных губ.
Марья Петровна удовлетворенно улыбнулась, наблюдая за еле заметными изменениями в лицах гостей. Самые юных из приглашенных продолжали шуметь за стоявшими в отдалении столами и не заметили наступившей тишины. Она обменялась взглядами с другими старейшими и позволила себе разжевать спрятанную под языком капсулу. Скоро можно будет принять свой истинный облик. Но это там, за пределами Брусниц.
Марьяна, распрямляя свои крепнущие на глазах плечи, звонко сказала:
— Тот напиток, что выпили вы сейчас, не даст солгать вашему сердцу. Изготовлен он из наших целебных ягод с добавлением особых трав и порошков. Начнем мы с наших молодоженов и договоримся с вами так, что коли был сделан ими неверный выбор, то не будем судить их строго. Каждый может и волен ошибиться. Но если они подтвердят свою пару, тогда быть этому супружеству долгим и плодотворным.
Прекрасные одухотворенные лица гостей тожественно кивнули в знак согласия и замерли, ожидая того, что будет сказано и сделано дальше.
Глава 18
По каменистым улицам уже стучали копыта готовых к путешествию лошадей. Каждая из них гордо несла свою нарядную гриву, красуясь перед толпой любопытных детей. Наступало время отъезда.
Первым по знаку Марьяны из-за стола поднялся Кирилл и с улыбкой предложил руку молодой жене. Люди вокруг замерли, вглядываясь в лицо скромно потупившейся Татьяны. Но переживали все зря. Девушка вспыхнула счастливой улыбкой и подала ему свою руку. Поднялась со своего места и на минуту задумалась. На ее лице промелькнуло выражение грусти:
— Прежде чем звать меня за собой, ты должен знать, что я неспособна иметь детей. Принимаешь ли меня такой, какая я есть?
— Принимаю тебя любой, — без тени сомнения ответил Кирилл и отвел свою избранницу на невысокий помост.
Следом за ними, благополучно пройдя испытание, прошли еще три пары молодоженов. И только Семен сидел истуканом, ни разу не шевельнувшись и даже не глянув в сторону молодой жены. Та искала его глаза, прижимая к груди задрожавшие руки. Но он отводил свой взгляд, пряча его в тарелке с недоеденным салатом.
— Что скажешь ты Семен, сын Александра Брусницева? — каменея лицом, спросила Марьяна.
— Простите меня, но та, что мила моему сердцу осталась за сотни километров от этого места, — с трудом ворочая языком, сказал он. — А Маша, что сидит рядом, будет мне верной, но нелюбимой женой.
Девушка спрятала лицо в ладони и тихо заплакала.
— Не можем мы запретить вам жить вместе, как мужу и жене. Но нет дороги вам на остров для древнего обряда обручения, — вздохнула Марьяна и обратилась к девушке. — А ты не плачь, милая. Его сердце, дай Бог, откроет для тебя свою дверь. Возможно, не настало, но еще придет твое время.
Руки и ноги Марьяны задрожали. Дело было худо. Минус одна пара из тех, на которые она так рассчитывала. Нужно еще найти двенадцать.
— Если ли среди вас те, кто хочет открыть свою душу? — собравшись с духом, спросила она у примолкших гостей. Ее глаза с надеждой скользили по лицам девушек и парней.
— Да, — поднялся со скамьи самый смелый и предложил свою руку благосклонной соседке. Так была создана пятая пара. А за ней еще восемь. Но потом все затихли и, шушукаясь, переводили глаза с одного лица на другое.
— Смелее! — подбадривала все Марьяна. — Я знаю, как тяжело услышать отказ. Но помните, не спросив, вы не узнаете ответа и всю жизнь будете сожалеть. Она уедет, чтобы больше никогда не вернуться.
Лицо Артема то бледнело, то краснело в отчаянной борьбе. Вылетевшие несколькими днями ранее слова были последними, которые он осмелился ей сказать. А она ничего не ответила и с того самого дня сторонилась его, словно чужая. Сомнения мучали его сердце, но внутри росло что-то мощное и непобедимое, что толкнуло его подняться на ноги и подойти к столу, за которым сидела Диана.