Приободренные удачей первопроходца, девушки уже смелее шли по своему кругу, а спустя несколько томительных минут становились рядом со своим избранником. И только последняя из девушек, Катя, на мгновение засомневалась, прежде чем позволить Марьяне завязать ее глаза.
— Бабушка, — хрипло сказала она, — что-то на душе неспокойно. Словно темный зверь там ворочается. Смогу ли я стать женой, коли вся душа моя изувечена?
— Иди, внучка, и ничего не бойся, — твердо сказала ей Марьяна и обернула вокруг головы плотную льняную повязку. — Позволь теплым мужским рукам починить то, что сломали ледяные.
Ее дрожащие ноги шагали по кругу, а руки, словно слепые, шарили в темноте в поисках того, кто отогреет сердце. Она не почувствовала, а словно внутренним взором увидела, как засияли теплым согревающим огнем ее ладони при встрече с его.
Так была создано последнее недостающее звено цепи и не осталось в круге ни одного мужчины с завязанными глазами. К опустевшему каменному кострищу подошли две ведьмы и два ведьмака. Опытными руками они выложили рунические символы огня из заранее заготовленных веточек. Хранитель, молча стоявший под резной деревянной аркой, снова подал свой звучный глубокий голос:
— Возьмите свечи с ваших столов и подойдите ко мне, дети мои. Пришла пора зажечь пламя вашего семейного очага.
Первыми по традиции подошли Таня с Кириллом и протянули ему свою свечу. Они с удивлением посмотрели на крошечный огонек, вспыхнувший в центре его ладоней, но это чувство было мимолетным. Молодые люди уже давно потеряли связь к реальностью и едва ли обращали внимание на творившиеся вокруг странности. Пламенем своей свечи новобрачные подожгли рунический символ и, повинуясь знаку хранителя, прошли через дубовую арку, направляя свои стопы к темнеющему впереди входу в пещеру. Первый рунический символ продолжал гореть, даже когда они скрылись из виду, а на очереди оставалось еще пятнадцать. Хранитель подал знак, и к нему подошла следующая взволнованная пара, а через мгновение загорелась толстая восковая свеча.
Глава 20
Испуганные глаза на секунду остановились на его юном свежевыбритом лице. На лес опускались сумерки, и неяркий огонек озарял его фигуру желтоватым уютным отсветом. Этот свет смягчал резковатые черты, и тогда она боялась его чуточку меньше. Да и боялась она вовсе не его, а кого-то другого, кто засел глубоко внутри, не желая покидать своей крепости. Что, если тот, кто идет сейчас рядом с ней, в полутьме ночного леса, станет союзником тому — старому обрюзгшему уроду, который два дня удерживал ее в маленьком дачном домике?
Заметив ее взгляд, он немного крепче сжал ее пальцы и робко улыбнулся. Иной раз ему казалось, что он пьян и все это ему привиделось. Но нет, он чувствовал и видел все предельно четко. Все запахи и шорохи ночного леса. Тепло, исходящее от прекрасной девушки, идущей рядом. Немного испуганной отчего-то. Возможно, ее пугает ночь в темном лесу?
Все остальные пары уже давно ушли вперед. Теперь наступила их очередь.
Он тоже не знал, куда они идут. Просто следовал за бегущей под ногами тропой и вел свою нареченную за собой.
Все его тело волновалось, когда он украдкой бросал взгляд на мягкие очертания ее фигуры под тонкой тканью льняной рубашки. Но застывшее испуганное выражение на ее лице сбивало с толку. Чего она боится? И кого? Если он ей так неприятен, тогда почему она приняла его руку? Он ведь совсем ничего про нее не знает. И все же они идут вместе по этой бесконечной тропе в неизвестное будущее.
Иван неожиданно остановился и неуверенно посмотрел на свою спутницу. Перед ними чернел вход в пещеру. Дальше дороги не было. Это пункт их назначения? Его глаза спрашивали совета:
— Войдем?
— Давай, — согласно опустились ее ресницы.
Первые шаги через темный проход и их свеча, затрещав, погасла. На секунду испуганно напряглись в ладони ее тонкие пальцы. Но затем страх отступил, сменяясь восхищением.
В углах пещеры загорелись свечи, освещая ангельские лики статуй, которые держали их в своих ладонях. В центре тоже мерцало неяркое голубоватое пламя, вырывающееся из оголовка каменного колодца. Кроме мелкого золотистого песка, устилающего дно, в пещере больше ничего не было.