Скоро все собрались у низкого каменного стола и расселись на плетенные коврики. Мужчины ели молча. Катя невпопад отвечала на вопросы бабушки и опасливо косилась на Ивана. С наступлением вечера к ней возвращались привычные страхи. Сидеть с ним на берегу и болтать, как старые добрые друзья, — это одно. А что ожидают от нее ночью? Ей что, опять придется лечь с ним в одну постель? Но это ведь неправильно! Она и на километр не согласна к нему подойти. Там куча разных пещер, вот и разместятся по отдельности. Или лучше, она ляжет спать с бабушкой. Так будет спокойнее.
Лицо ее просветлело, и она вспомнила, что ужасно хочет пить.
— Бабусенька, а попить есть что-нибудь? — спросила она. — Водички бы холодненькой.
— Да откуда ее сейчас возьмешь? — развела руками Марьяна. — Озеро все переболомученное. Половина — вода, другая половина — тина болотная. На-ко вот, морсу хлебни.
— Опять морс? — с подозрением посмотрела на свой стакан Катя. — Может, молоко осталось? Утром было же.
— Так, я еще в обед допила все, — невинно улыбнулась старушка.
— Ты, дед Трофим, соли явно не пожалел, — потянулся к своему стакану Иван. — Вкусная картошечка, да только солоновата.
— Бывает, Ванька, — виновато улыбнулся Трофим. — Старый уже, сослепу и сыпанул лишнего. Ты напитка своего глотни, и порядок будет.
Марьяна, затаив дыхание, наблюдала, как снова пустеют стаканы, наполненные рубиновой жидкостью. Прошло всего несколько минут, а выражение их глаз уже изменилось. Иван поблагодарил за ужин и протянул ей руку. Катя улыбнулась, поднялась со своего места и пошла за ним следом.
Старейшие посмотрели им вслед и с пониманием переглянулись.
— Вот что морс животворящий делает, — усмехнулась Марьяна. — Ну что? Заварим чайку теперь? Картошечка твоя и впрямь чутка солоновата получилась.
Глава 22
Откуда-то из глубины лесной чащи наползала темнота. Она еще таилась под густыми кронами деревьев, но уже накрывала серым покрывалом сумерек лежавшую под ногами каменную дорожку. Иван уверенно шагал вперед и вел за собой свою спутницу. Страхи вчерашние, утренние и обеденные, рассеялись. Он знал, чего хочет, и верил, что того же хочет и она.
— Подожди, — мягко попросила его девушка. — Как ты думаешь, мы должны найти свою комнату или подойдет любая?
— Я об этом не подумал, — неуверенно посмотрел на нее Иван.
— Я не хочу ложиться в чужую постель, — прошептала она. — Но я не знаю, как нам найти свою. Темнеет. А они так похожи друг на друга.
— Я, кажется, помню примерно, — потянул он ее за собой. — Пойдем скорее, пока совсем не стемнело.
Минуя устье главной пещеры, они завернули за нависающий над тропинкой скальный карниз. Сумерки уплотнялись, прижимаясь все ближе к каменному исполину, не позволяя разглядеть, что лежит под ногами.
— Острожнее, — тихо сказал Иван, — тут камни. Давай пойдем медленно. Наощупь придется искать.
Катя кусала губы, борясь с искушением войти в первую попавшуюся пещеру и спрятаться в ее покойной темноте. Но это было неправильно. Они должны найти свою.
Ее глаза заметили слабое свечение впереди. Где-то далеко впереди плясал крохотный огонек и звал за собой. Не в силах противиться зову, молодые люди устремились вслед, как пара заблудившихся в ночи мотыльков.
Ветерок, так же, как и вчерашней ночью, шевелил тонкий сетчатый тюль, слегка отодвигая его от входа и приглашая войти. На каменном столике у изголовья горела толстая восковая свеча, озаряя пещеру мягким желтоватым светом. А в центре покоилось низкое уютное ложе.
Сердце девушки громко стукнуло, и она замерла у входа, не решаясь войти.
— Зайдем? — вопросительно заглянул он в ее лицо.
— Придется, — вымученно улыбнулась Катя и нерешительно шагнула внутрь.
Иван топтался рядом с постелью, не решаясь присесть. Может, зря он в это ввязался? Катя явно не в восторге от перспективы провести рядом с ним еще одну ночь.
— Кать, ты тут ложись, а я в соседнюю уйду, — предложил он. — Я вижу, что тебе неловко.
— Не уходи, — тревожно вспыхнули ее глаза. — Мне одной страшно будет.
— Ты меня точно не боишься? — спросил Иван. — Я не хочу тебя пугать.
— Нет, — мотнула она головой, — т. е. да, но одной мне оставаться еще страшнее.
Он присел на край низкого ложа и замер, не зная, что предпринять, чтобы не испугать ее еще больше. Девушка продолжала неподвижно стоять у входа и, как загипнотизированная, смотрела на дрожащий огонек свечи.
— Интересно, кто зажег эту свечу, если все мы оставались на берегу, — медленно сказала она. — И сегодня утром мы ничего не помнили. Почему? Зачем нас опять напоили морсом?
— Не знаю, Катюш, — чувствуя себя утомленным, зевнул Иван. — Мне кажется, нам нужно отдохнуть, а завтра подумаем, как выбираться из этого странного места.