— Я знаю, что ты этого хочешь, — внезапно сказала она и подошла ближе. — Мне, кажется, я тоже. Но завтра мы и не вспомним, что с нами было, понимаешь? Сейчас я не боюсь тебя. Почти. А утром? Я не знаю, что будет утром.
Она села рядом и закрыла глаза. В голове звенела странная пустота. Очень сильно захотелось прилечь и обнять свою подушку. Она сказала все, что было у нее было на сердце в этот вечер. Теперь наступило время сна. Иван еще долго что-то говорил, не сразу осознав, как отяжелела ее голова, прижавшаяся к его плечу. А заметив, с легкой грустью вздохнул и уложил ее поудобнее на свое место. Потом долгое время сидел рядом, разглядывая умиротворенное лицо спящей девушки. Очень хотелось поцеловать эти полуоткрытые нежные губы, но он удержался. Страшась своих мыслей, Иван перебрался на другую сторону постели и, едва коснувшись головой подушки, тоже провалился в глубокий сон.
Серый рассвет уже давно топтался на пороге, плескаясь серебристым туманом. Вместе с ним в пещеру заползала утренняя свежесть. Ее ноги инстинктивно поджались к телу, пытаясь сохранить тепло. Босые ступни скрючились от холода, а руки напрасно шарили по постели в поисках одеяла. Катя открыла глаза и мысленно застонала: опять она в этой странной пещере и ничего не помнит. А рядом снова спит Иван. Что, черт возьми, такое происходит? Они теперь каждое утро будут просыпаться вместе? И почему так холодно? Девушка села на постели и пошарила в серой полутьме в поисках одеяла. Ну, конечно. Они умудрились уснуть, не удосужившись накрыться.
Катя посмотрела на свернувшегося в клубочек Ивана. Какой он трогательный, когда спит! Как малое дитя. Тоже замерз, наверное. Разбудить? Иначе ей не вытащить одеяла. Иван, словно почувствовал на себе ее пристальный взгляд, сонно завозился на своей половине и повернулся, слегка приоткрыв левый глаз.
— Ты чего не спишь? — пробормотал он. — Рано же еще.
— Замерзла, — клацая зубами, ответила она. — Мы одеялом забыли накрыться.
— Да? — пошарил он под своим телом непослушной со сна рукой и с трудом приподнялся. — Забирайся, скорее.
Под толстым покровом ее тело стало быстро согреваться, но закоченевшие, ледяные ступни никак не хотели сдаваться. Она случайно коснулась его босых ног. Иван вздрогнул от неожиданности:
— Да ты совсем окоченела! Давай разотру.
Не дожидаясь ответа, он вылез из-под одеяла и сел с другой стороны, быстро растирая ее ноги в попытке отогреть теплом своих рук. Это было очень приятно. И даже когда ступни совсем согрелись, ему не хотелось выпускать их из своих рук.
— Ты сам сейчас замерзнешь, — пошевелила она ногами. — Полезай обратно. Тут хорошо.
Иван послушно лег рядом, пряча свои руки, чтобы случайно не коснуться ее теплого тела, едва прикрытого тонкой тканью льняной рубашки. Сна не осталось ни в одном глазу. Он изо всех сил пытался дышать ровно, чтобы не выдать своего волнения.
— Обними меня, — попросила она. — Мне все еще холодно.
Его руки нерешительно обняли ее за плечи и прижали к своему напряженному телу. Сдерживать учащенное дыхание становилось все труднее. Ее губы сами потянулись к его, а руки и ноги сплелись, вжимаясь друг в друга. Долго сдерживаемое желание целиком и полностью захватило молодые тела. Забыв про холод и слетевшее на пол одеяло, они исступлённо изучали друг друга, не в силах остановиться.
Когда все закончилось, Иван с легким чувством вины сел на постели и поправил ее длинную рубашку, прикрывая ноги от холода.
— Ты не сердишься на меня? — прилег он рядом. — Сложно удержаться, когда лежишь рядом с такой красивой девушкой.
— Я сама этого хотела, — легонько поцеловала она его в уголок припухших губ. — Почему я должна на тебя сердиться?
Прозрачные воды бурным потоком изливались из оживших горных ручьев, до краев наполняя озеро. Деревянные, скрепленные между собой маты качались на поблескивающих волнах и длинной вереницей плыли по направлению к противоположному берегу. Где-то далеко в деревне кричали первые петухи, а над озером вставало застенчивое розовое солнце. Ночь Плодородия, пусть и с некоторым опозданием, завершилась.
А еще через неделю молодые люди, как перелетные птицы засобирались в путь, скучая по своим городским квартирам. Однако, на деревенской стоянке уже не было так пусто, как прежде. Присматривать за своими стариками осталось несколько крепких парней с молодыми хозяйками. И даже после отъезда большинства гостей по улицам продолжали бегать ребятишки, а во дворах стучали молотки и жужжали дрели. Между Брусницами и райцентром бесконечно сновали грузовички, подвозившие стройматериалы.