Дашка налила ему чашку кофе и села рядом, мягко коснувшись его запястья:
— У тебя очень усталый вид. Может, не будешь пить кофе? Это же неправильно пичкать себя кофеином перед сном.
— А у тебя очень печальный вид, — отхлебывая глоточек горячего напитка, сказал он. — Опять хандра?
— Да, — кивнула она. — Как обычно.
— А у Нюты что случилось? — спросил он, сжимая в ладони ее теплые пальцы.
— У Нюты тоже хандра, — вздохнула Дашка. — Сердится на нянечку и жалуется, что у нее нет друзей.
— А как же Даня и Костик? — зевая, потянулся Георгий.
— Доктор, но они же мальчишки, как ты не понимаешь, — запротестовала она. — Потом они ужасно шустрые, а Нюта спокойная. И она девочка.
— Да, я прекрасно знаю, что у нас с тобой дочь, — вздохнул он. — А кому-то вот повезло: не просто сын, а сразу два в одном комплекте.
— Разве ты не любишь Нюточку? — бледнея, спросила его жена.
— Даш, ну ты в своем уме? — возмутился он. — Как я могу не любить нашу маленькую принцессу? Я души в ней не чаю. Просто мне, как мужчине, важно продолжить свой род, свою фамилию. Нет сына, и я вроде как не мужик, а так.
— Ты знаешь, что даже то, что у нас появилась Нюта, — это чудо, — прошептала она. — Как ты можешь упрекать меня?
— Я не упрекаю, — придвинулся он к ней ближе, чтобы обнять. — Я просто вслух мечтаю о сыне.
— Я тоже хочу ребенка, но у нас не получается, — высвободилась она из его объятий и отошла к окну. — Уже шесть лет прошло с рождения Нюты, и ничего.
— Ты знаешь, — подошел он к ней ближе и тихо сказал. — На работе говорили, что в таких случаях по святым местам нужно поехать. Помолиться, обет дать.
— У нас уже есть такое святое место, — выразительно посмотрела она на него, — но ты в упор его не замечаешь.
— Какое отношение деревня Брусницы может иметь к рождению детей? — презрительно махнула его рука. — Я тебе о святынях говорю, с тысячелетней историей.
— Георгий, — медленно проговорила Дашка, — у всех, кто был на том острове, через девять месяцев родились дети. Это тебе ни о чем не говорит? В том числе и я, которая детей иметь не могла. И Татьянка!
— Это просто совпадение, — ответил Георгий, неприятно пораженный тем, что она назвала его по имени. — Мы уже обсуждали Брусницы, и я в это не верю.
— Дело твое, — отвернулась она к окну и замолчала.
Спать совершенно расхотелось. Допив остатки кофе, Георгий, шумно двигая металлическим кофейником, налил себе вторую чашку. Также шумно отодвигая стул, сел на свое место, надеясь, что она обернется и отругает его за добавочную порцию. Дашка не оборачивалась, продолжая упрямо пялиться в окно.
— Даша, — снова приподнимаясь из-за стола, позвал он. — Посиди со мной.
— Не хочу, — резко ответила она. — Пей свой кофе и иди спать.
— Я не хочу спать, — отодвигая чашку с кофе в сторону, сказал Георгий. — У меня будет инфаркт, и ты будешь виновата.
— Значит, я останусь молодой вдовой, — холодно ответила она.
— Так, — резко шагнул он из-за стола. — Пора остановиться, иначе мы сейчас доведем дело до серьезной ссоры. Садись со мной за стол и объясни, в чем дело.
— Хорошо, — вернулась она на свое место, стараясь незаметно смахнуть набежавшую слезинку. — Во-первых, ты не любишь Нюточку.
Лицо Георгия потемнело, но он удержал вспышку гнева и сделал глубокий вдох.
— Ты все неправильно поняла, Даша, — медленно выдохнул он. — Нюточка — это нечаянная радость и свет моих очей, а сын — это мужская гордость. Если у нас родится еще одна дочь, значит, в нашем доме будет больше нежности и света. И это будет прекрасно.
— Ты не будешь сердиться, если у нас родится дочь, а не сын? — прошептала она.
— Конечно, нет. Значит, такова моя судьба, — улыбнулся Георгий и поцеловал ее в лоб.
— Хорошо, — улыбнулась Дашка, — тогда я не буду бояться забеременеть.
— Никогда, слышишь, не бойся забеременеть, — прижал он ее к себе. — А теперь скажи, что было во-вторых?
— А, во-вторых, пообещай мне поверить, что Брусницы — это особое место, — шепнула она ему прямо в ухо, — и мы попробуем провести на острове еще одну ночь. Дай мне еще один шанс.
— Ты правда веришь в это? — заглянул он в ее лицо.
— Да, — кивнула рыжеволосая голова.
— И у нас родится сын? — целуя ее в висок, спросил Георгий.
— Близнецы! — смело пообещала Дашка.
— Слушай меня внимательно, рыженькая, — сказал он, не отводя от нее серьезных черных глаз. — Если у нас родятся близнецы, я клянусь тебе, что дом твоей бабушки больше не будет заколочен.