Таня, справившаяся с первой грустью от разлуки с сыновьями, с утроенной энергией взялась за работу. Каждое утро бесконечными конвертиками сыпались ей на почту дополнительные задания, а она с упорством бронированного танка ехала вперед, не обращая внимания на трудности. Теперь у нее стало еще больше свободного времени и тишина, которую нужно было хоть чем-то заполнить.
***
Над деревней плыл звон церковных колоколов, призывая верующих на вечернюю службу. Заглушая собой все посторонние звуки, он звал к себе и торопил опоздавших. Хорошо, что в деревне снова есть кому служить, венчать и отпевать, — думала Марья Петровна, торопливо повязывая платок. Иначе, как связать воедино прибывающих на малую родину молодых людей? Обряд на острове проводится только в исключительных случаях, в самые тяжелые годы, требующие обновления. Все остальное время пары венчали в церкви по старинному христианскому обычаю.
На окрепших за последние годы ногах она бежала по сельской дороге к оживленной площади перед церковью, куда стекались ее старые друзья и подруги. Молодежь пока сторонилась церковной службы, уступая старшим только в редких случаях крестин, свадеб и отпеваний.
С другой стороны, к церковной ограде спешила ее дочь, размахивая руками, чтобы остановить мать. Пожилая женщина в недоумении приостановила свои стремительные шаги. Наверное, что-то важное, если она так торопится.
— Мама, — выдохнула Тамара. — Дети едут.
— Танюшка? — ласково улыбнулась Марья Петровна. Ее внучка в последнее время приезжала все реже. А визиты становились все короче. Дурной знак.
— Нет, — замотала головой Тамара. — Даша с мужем. И внучат наших везут. Без родителей.
— Вот как, — огорченно вздохнула Марья Петровна. Это звучит совсем нехорошо. Она, конечно, безумно рада правнукам, но почему их мать решила остаться в городе?
Неприятная весть окатила ее ледяным душем, вытесняя из души прежнюю радостную легкость. Неужели она ошиблась во внучке? А ведь свет так ярко горел в ее душе. Почему же она так старательно тушит его своими собственными руками?
Поймав на себе встревоженный взгляд дочери, Марья Петровна опомнилась и ободряюще улыбнулась. Кивая в направлении дома, она сказала:
— Пойдем-ка лучше самовар поставим. В церкву успею еще сходить. Надобно к приезду внучат готовиться. Радость-то какая! Хоть они нас с тобой не забывают.
— Не расстраивайся, мам, — угадав ее настроение, сказала дочь. — Она еще приедет. Новая работа у нее. Старается, авторитет зарабатывает.
— Работа, да, — кивнула Марья Петровна. — Понимаю, конечно. Лето впереди длинное, может, и заглянет еще.
— Конечно, — с горячей убежденностью, подтвердила Тамара. — Без нас, может, она и справится, а за детишками потянется душа.
— Дай-то бог, чтобы так, — пряча мрачные мысли, на мгновение зажмурила глаза пожилая женщина.
На просторной веранде зашумел закипающий самовар, дзинькнули чашки, касаясь донышком стеклянных блюдец. С шорохом посыпались в фарфоровую вазочку крошечные фигурки крекера. Булькая, полилась в чашки тоненькая струйка молока из кувшинчика.
Марья Петровна задумчиво следила за движениями дочери, хлопотавшей за столом. Боль, поначалу сжавшая ее сердце, понемногу отступала, отгоняемая светлыми мыслями. Как все-таки хорошо, что на улицах селения снова громко звучат детские голоса! Хоть немного времени, а удалось им отвоевать у наползающей темноты. Теперь дело за следующими поколениями. Жаль, что подходящих по возрасту людей все еще ничтожно мало. Будет ли достаточно? Кому передавать свои знания? Из своих детей к ней вернулась только одна дочь. Вся надежда была на внучек. Кем прикрыть и заштопать все дыры? Эх, Танюша, Танюша…
— А кто детей везет? — спросила Марья Петровна, надкусывая кусочек вареного сахара. — Кирилл?
— Нет. Даша едет к нам с мужем. Я разве не сказала? — дуя на горячий чай, спросила дочь.
— Надолго едут? — поинтересовалась мать.
— Месяца на три, не меньше, — улыбнулась Тамара. — Хотят снова попробовать.
— Что попробовать? — подняла на нее глаза Марья Петровна.
— Ребеночка зачать, — пояснила дочь. — Не получается у них в городе. Надеются на целебный деревенский воздух.
— На остров они надеются, — пробормотала Марья Петровна, — только вот будет ли толк.
— Как это на остров? — опешила Тамара. — Ты же говорила, что туда нельзя без приглашения.
— Посвященным, — пояснила мать, — таким, как мы с тобой, нельзя. А простым людям кто может запретить? Они куда хотят, туда и ходят.