— Чего же это ты, добрый человек, растения губишь? — раздался со стороны зарослей хрипловатый голос.
Георгий вздрогнул и разогнулся, бросая настороженный взгляд в сторону, откуда шел голос.
— Тебе говорю, да, — кивнула ему незнакомая старушка, сидевшая на камнях в зарослях сныти. На ней было зеленое платье в крошечный белый цветочек и такой же платочек. Неудивительно, что он сразу не приметил ее среди окружающей зелени.
— А вы что тут, бабушка, делаете? — удивленно спросил Георгий. — Заблудились?
— Почему же сразу заблудилась? — теребя концы своей косынки, спросила она. — Погулять вышла. Погода, глянь, какая хорошая.
— Так стемнеет же скоро, — настороженно посмотрел на нее молодой мужчина. — Потеряться в темноте не боитесь?
— Дак это же мои родные места, — хихикнула старушка. — Я тут каждый камешек и травинку в лицо знаю.
— Вы из деревни? — спросил Георгий. — Что-то я не припомню вашего лица.
— А ты в гости, сынок, приехал? — вопросом на вопрос ответила она. — Что-то и я твоего лица не признаю.
— Может, и в гости, — неопределенно ответил он, не зная, как вести себя с подозрительной бабулькой.
— Цветы-то зачем рвал? — с затаенной усмешкой спросила старушка.
— Жене хотел подарить, — ответил Георгий, — или жалко?
— Для доброго человека мне ничего не жалко, — ласково ответила она. — Только тот цветок тебе не сорвать, если только с корнем выкорчевать. Одеревенел. Надо в гуще зарослей цветов набрать. Тут влажности больше, поэтому и зелень нежнее.
— А ругаться точно не будете на меня? — неуверенно шагнул он по направлению к изумрудным зарослям сныти.
— Да этого добра здесь, как грязи, — небрежно обвела она рукой придорожные заросли. — Рви, сынок, ни о чем не переживай: на следующий год новые отрастут.
С сомнением посматривая на свою неожиданную собеседницу, Георгий сделал еще несколько шагов и присел на дороге у качающихся прямо перед его лицом белоснежных зонтиков.
— Прямо в самую гущу заходи, — подбодрила его старушка. — Здесь самая главная красота.
Сам того не желая, он подчинился и, раздвигая густые заросли, продвинулся ближе к середине и наклонился, чтобы оборвать несколько нежных стебельков. От мелких соцветий исходил одуряющий, сладковатый аромат. Он сбивал с толку, заставляя мысли путаться и цепляться одну за другую. Георгия охватило непреодолимое желание присесть в самую гущу растений. Нужно немного отдохнуть, а потом он нарвет цветов и отправится домой. Сейчас ему нужно немного поспать. Эти цветы такие мягкие! Они сминаются под его головой, как пуховая подушка. А необычная старушка больше не выглядит такой старой. Вместо нее на камнях сидит молодая девушка в зеленом платье с длинной белокурой косой. Наверное, это ее внучка? Пришла присмотреть за своей бабушкой, чтобы та не потерялась в горах?
Последняя бессвязная мысль вспыхнула и погасла, а веки Георгия плотно закрылись, погружая его в глубокий сон. Вокруг его тела поднимались все новые кустики сныти, смыкая свои ряды. Вскоре не осталось и следа от человеческих шагов, примявших свежую молодую зелень.
Белокурая коса скользнула в заросли юркой змейкой и, словно паутиной, оплела молодое крепкое тело, касаясь его повсюду тонкими белесыми волосками. Сныть не торопилась пожрать свою жертву. Нелюдь растягивала удовольствие, которое не так уж и часто выпадало на ее долю. В эти края слишком давно не забредали чужаки.
Часть 2. Глава 6
Копыта нерешительно коснулись бурлящей между камнями воды и по самые бабки погрузились в речную стремнину. Кони, хоть и были привычные к непредсказуемой порожистой реке, а все-таки ступали осторожно, с печальным ржанием оглядываясь назад, где с высокого берега за ними наблюдали беспокойные глаза хозяина. Привык Семен доверять старейшим, а все-таки грызла его тревога за лошадей. Никто не объяснил ему, отчего так спешно пришлось седлать пару самых крепких коней. Пробежал слушок, что вроде как заблудился кто-то из приезжих на другом берегу и до ночи надо найти бедолагу. А, то, не дай бог, сожрет его дикое зверье. Кого только на той стороне не водится: бурые медведи, росомахи, волки. Дикие земли, одним словом.
Перебравшись на другую сторону Ельнянки, Марьяна спрыгнула на галечный берег и быстро обмазала конские морды репейным маслом с живокостью, чтобы не учуяли те пещерниц и не понесли ненароком. Кони прядали настороженными ушами и тоскливо косились на противоположный берег.
— Потерпите, родненькие, — шептала в пышные гривы Марьяна. — Знаю, что не по душе вам эти места.