— Я его на взгорке приметил минут десять назад, — кивнул налево Трофим. — Видать, в распадок лапти свои навострил. И какого лешего его в эту сторону потянуло?
— Хотелось бы и мне ответы на все вопросы знать, — внимательно осмотрелась вокруг Марьяна. — Не нашей он крови и только гость в Брусницах. Кабы осел в деревне, тогда бы и тревожиться не пришлось. А чужаков, сам знаешь, как эта погань умело к себе подманивает.
— Ладно, Марьяна, — бросил он тревожный взгляд на вечернее небо. — Некогда нам с тобой турусы на колесах разводить, поспешать надо.
— Верно, — кивнула ведьма, снова запрыгивая в седло. — Вряд ли он с дороги далеко сошел, может, и успеем нагнать, пока в беду не угодил.
Кони, ободренные спокойствием всадников, бойкой рысью шли на пологий подъем. Марьяна приметила машину Георгия, брошенную перед каменистой осыпью, но его самого пока нигде не было видно. Она всячески отгоняла дурные мысли, волевым усилием приглушая биение сердца. Стараясь не тратить понапрасну силы, они позволили своим телам принять привычный ведьминский облик. Все равно с той стороны их уже не так просто было разглядеть.
Зеленоватое сияние Марьяна заметила сразу, как только поднялась на скалистый бугор и бросила вокруг первый поисковый взгляд. Ее сердце ухнуло в пятки, заставляя цепенеть от ужаса.
— Чего ты застыла? — прошипел Трофим с искаженным от гнева лицом. — Сейчас мы эту тварь на куски изрубим.
— Нельзя, — кинула она в его сторону короткое предостерегающее слово. — Разве ты забыл, что мы на другой стороне реки? Здесь наше оружие — это убеждение. Не сможем доказать наше право, Сныть ни за что не отпустит свою добычу.
Фигура белокурой девушки с любопытством повернулась к быстро приближающейся ведьминской паре, изображая на полупрозрачном лице нечто вроде удивления.
— Чем обязана визиту, уважаемые? — насмешливо пропела нелюдь, на секунду отвлекаясь от своей трапезы.
— Отпусти его, — с ноткой требования, попросила Марьяна.
— С чего бы это? — глянула Сныть на лежащее под ногами неподвижное тело. — Он чужак. Я в своем праве.
— Нет, — энергично помотала головой Марьяна. — Он пока еще гость, но уже связан с нами родственной связью.
— И что же это за связь? — лениво улыбнулась Сныть, обнажая белоснежные зубы.
— Нюта Брусницева, — торжествующе блеснули глаза ведьмы.
— Врешь, — дернулась нелюдь, задрожав полупрозрачным лицом. — И даже если так, на родню договор не распространяется.
— Ты, наверное, плохо расслышала, что я сказала, — вонзила в нее ведьма свой острый взгляд. — За это имя тебе придется ответить.
— Родня не считается, — пытаясь сохранять твердость, проворчала Сныть, — значит, имею право.
— Он станет жителем Брусниц, — не менее твердо сказала Марьяна. — В следующем году.
— Авансом хочешь забрать? — усмехнулись бледные губы.
— Авансом, — с хитрым прищуром посмотрели на нее синие глаза. — И лучше бы тебе принять мои условия. Иначе будет судилище.
— Именно так, — подал свой голос Трофим. — И тогда не поздоровится ни тебе, ни твоим сестрам. Свои же вурдалаки вырубят ваше дрянное семя под корешок.
— Голосок прорезался, Трофим? — с издевкой пропела Сныть. — Зачастил ты к нам. В полевики переквалифицировался? Или в женихи?
— Не твоего ума дела, — проворчал ведьмак, сплевывая в сторону. — Еще я перед травяной нелюдью не объяснялся.
— Ладно, — вытягивая свою косу из зарослей, согласилась Сныть. — Забирайте, если там осталось, что забирать.
— Врешь, подлая, — соскочил на землю Трофим. — Не успела ты его еще сожрать. Знаю я ваши привычки. До самого утра бы растягивала свое удовольствие.
Он яростно сминал упрямые стебли, подползая все ближе к распростертому на земле телу. За белоснежными зонтиками ведьмак наконец-то увидел бледное лицо Георгия, усыпанное красными точками, там, где коснулись его жгучие волоски.
— Держись, мальчик, — шептали его прыгающие губы. — Сейчас я тебе помогу.
Трофим приподнял безжизненное тело и потащил за собой, цепляясь за камни волочащимися по земле ногами. Сныть сидела на камнях и, насмешливо посвистывая, следила за его передвижением.
— Помни, Марьяна, — снова зазвучал ее тонкий голосок. — Если обманула меня и через год не увижу я имени этого паренька в списке, тогда пеняй на себя. Сама приведешь его обратно. Иначе и по тебе судилище заплачет.
— И без тебя знаю, — буркнула Марьяна, осматривая обмякшего, как квашня, Георгия. — Не первогодка, чай. Правила мне хорошо известны.
— Известны, — эхом повторила нелюдь. — Только что-то слишком часто ты стала их нарушать.