— Я тебе не верю, — еще на шажок назад отступила Тамара, стараясь держаться поближе к лошадям. — Ты влезла в платье моей матери, а теперь приняла ее облик, но ты меня не проведешь. Можешь убить меня на месте, если не хочешь, чтобы я все рассказала в деревне. Ты не будешь жить в нашем доме под видом моей мамы.
— Ты видела Хранителя, — медленно начала Марьяна. — Ты видела, во что превратилось озеро и как оно вернулось. Ты ступила на первую ступень знания и знаешь, что мы не просто люди. Знаешь, что Брусницева падь — особенное место. Те, кто остается в Брусницах и выбирает этот путь, все до единого в итоге станут ведьмами и ведьмаками. Но даже и те, кто покинули эти места, никогда не смогут окончательно разорвать особенной связи. Такова наша судьба и крест.
Тамара молчала, пытаясь уложить слова ведьмы в своей голове. О том, чтобы поверить ей, еще и речи не шло.
— Я рассказывала тебе про Ельнянку, про нежить и нелюдь, обитающую на той стороне. Неужто ты все еще думаешь, что это байки деревенской старушенции? Да, мы не должны являть свой истинный ведьминский облик перед другими, еще не инициированными потомками. Но, у меня случилось несчастье, и я забылась. Слишком много навалилось на мои немолодые плечи, вот и дала слабину. То, что ты увидела меня первый раз сейчас, а не на обряде посвящения, тоже считается нарушением. Но мне уже все равно. Семь бед один ответ.
— Ты говоришь про пузырек, который дала Даше? — догадалась Тамара.
— Да, и он пропал. Теперь мне конец, — пробормотала Марьяна, устало опускаясь на влажный песок. Мокрый подол обхватывал острые коленки и худые, сморщенные старостью ноги.
— А можешь еще показать мне тот, — присела рядом с ней Тамара. — настоящий облик ведьмы? Ты была очень красивой.
— Правда? — немного оживившись, глянула на нее мать.
— Да, — взволнованно улыбнулась Тамара. — Немного похожая на свою фотографию в юности, но другая. Настоящие волосы у тебя светлые, а глаза голубые. Но с рыжими тоже очень красиво.
— Не испугаешься? — склонив голову набок, прищурилась Марьяна.
— Нет, — храбро замотала головой ее дочь.
— Ну, смотри, обещала, — усмехнулась ведьма, сдергивая с головы платок.
На секунду прикрыв глаза, она позволила себе расслабиться и разрешить старой шкурке слезть, обнажая свою истинную суть.
Рыжие волосы закудрявились и побежали вниз, прикрывая гибкую молодую спину. Из-под влажной юбки показались крепкие мускулистые икры, кожа на руках посвежела, теряя старческие пятна и морщины. Синие глаза торжествующе сверкнули, наслаждаясь удивлением дочери.
— Как ты все это делаешь? — немного заикаясь, спросила Тамара.
— Есть у нас особый арсенал, — улыбнулась Марьяна, — жаль, что не на каждый день. Даже сегодня не имела права использовать, но, каюсь, не удержалась.
— Арсенал? — удивилась дочь, притрагиваясь к запястью матери, чтобы убедиться, что это живая плоть, а не иллюзия. Теплая кожа отозвалась легкой пульсацией.
— Да, специальные капсулы, — глядя вдаль на сверкающую гладь озера, ответила Марьяна. — А еще мази, порошки, боевые зелья.
— Боевые? — вопросительно наморщился лоб.
— Ага, — кивнула мать. — Чтобы нежить от деревни отгонять, если охамеет и с того берега переползать начнет.
— Понятно, — кивнула Тамара, которой было не совсем понятно. — А что за капсулы?
— А вот, — протянула она на ладони парочку восковых капсул рубинового цвета. — Хочешь попробовать?
— А разве можно? — засомневалась Тамара.
— Нельзя, — беспечно взмахнула своими кудрями Марьяна. — Однако, я уже говорила, что семь бед — один ответ. Терять мне уже нечего. Бери.
Тамара с любопытством положила в рот капсулу и раскусила, чувствуя на языке терпкий вкус брусничного сока и еще чего-то незнакомого.
Всего несколько минут, и платье стало висеть на ней, как на вешалке. Молодея, тело теряло и лишние килограммы, накопленные за годы сидячей работы.
— Посмотри в воду на свое отражение, — усмехаясь, предложила мать.
Из глубины озера на нее снова смотрела юная Тамара. Вот только глаза ее были пронзительно синие, а на голове пламенела пышная шапка огненных волос.
Часть 2. Глава 11
В комнате что-то загремело и упало на пол, рассыпаясь по ковру осколками разбитого цветочного горшка. Послышались громкие детские восклицания, а потом все затихло. Перепугавшись, близнецы не придумали ничего лучше, чем спрятаться под накрытый бархатной скатертью стол. На кухню, как ошпаренный, ворвался взъерошенный кот, явно считающий, что за ним гонится тысяча чертей.