Таня вздохнула и подняла кота на руки, ласково поглаживая его шерстку. Опять мальчишки гоняют беднягу по всем комнатам. И это уже второй на этой неделе горшок! Наверное, цветы лучше отдать соседке: там им будет безопаснее. Коту тоже. Но его отдать сердце не позволит. Он спит с ней в одной кровати, когда Кирилл уезжает в командировку. Она бы взяла к себе и близнецов, но в книжках по воспитанию детей этого делать не рекомендуется. Она уже много прочитала таких книжек, пытаясь стать хорошей матерью. Однако пока результатами пока похвастаться не получается.
Прикосновение к мягкой кошачьей шерстке успокаивало, и она больше не сердилась. На ее любимых мальчиков невозможно сердиться. Обнимая кота, Таня стояла в дверях комнаты и рассматривала толстый ворс светлого ковра, усыпанного садовой землей. Черепки керамического горшка разлетелись по всей комнате, но она не торопилась идти за веником и решала задачу: отдать все оставшиеся горшки Наталье Дмитриевне или на время свернуть ковер? Как вариант, можно купить настенные подставки для цветов.
Близнецы уже забыли, что они должны сидеть под столом и бояться. Вместо этого они пересказывали друг другу истории, услышанные от Нюты. Когда последняя из тех, которую они помнили, закончилась, Костик выглянул из-под стола и спросил прислонившуюся к дверному проему мать.
— Мама, а когда Нюта к нам в гости придет?
— Не знаю, сынок, — вздохнула Таня. — Ты же знаешь, что Нюта еще осенью переехала жить в деревню.
— Сейчас же уже зима, — высунул свой нос из-за спины брата Даня. — Может быть, она уже вернулась? Ты проверяла?
— Нет, Даня, — грустно улыбнулась мать. — Но все, кто уезжает жить в Брусницы, больше оттуда не возвращаются. Дядя Георгий уже нашел новую работу в райцентре.
— Давай тоже переедем в Брусницы, — привычно заканючил Костик. — Нам тут не нравится.
— Ты же знаешь, что мы не можем, — повторила Таня заученные слова. — У папы работа. Вы в следующем году идете в школу.
— В деревне тоже есть школа, — не отставали близнецы. — Почему ты нас туда не отвезешь? Если ты не хочешь ехать, тогда оставайся здесь. А мы у бабушки жить будем.
Таня побледнела, услышав полные детской жестокости слова. Конечно, они еще маленькие и не понимают, что говорят, но как же больно слышать такое от любимых детей.
— Я же ваша мама, — попыталась она усовестить детей. — Неправильно, если вы будете жить с бабушкой.
— Ты даже с нами не играешь, — обиженно надул губы Костик.
— Да, — кивнул в подтверждение Даня. — Ты всегда работаешь. А мы играем с котом. А потом он разбивает горшок, и ты приходишь.
— Да, — вылез из-под стола Костик. — Нам нужно разбить горшок, чтобы ты пришла. Но их осталось всего четыре.
— Это неправда, — шевельнула она непослушными губами. — Вы же знаете, что я люблю вас. И никогда не ругаю.
— А может, мы хотим, чтобы ты поругала? — закричали они в два голоса.
— Почему? — ощущая полную пустоту внутри, спросила она.
— Потому что тебе все равно, — тихо ответил Даня.
Таня смотрела на детей мертвыми глазами и не чувствовала ничего, кроме пустоты и равнодушия. Она что, не любит своих детей? Что с ней происходит?
— Вы правда хотите переехать к бабушке? — спросила она вместо жалких оправданий.
— Хотим, — дружно ответили близнецы.
— Хорошо, — кивнула она, словно китайский болванчик. — Я поговорю с папой сегодня вечером.
Внезапно ей стало совершенно все равно, что на полу до сих пор валяются черепки цветочного горшка, а ковер усыпан черной землей. Она ушла на кухню и села за стол, подперев голову обеими руками.
Весь день она что-то делала или притворялась, что делает. Автоматически готовила обед и кормила детей. Насыпала в миску корм для кота и поменяла его лоток. А также совершала еще массу мелких ненужных движений и дел, чтобы заполнить пустоту, поселившуюся внутри.
Близнецы притихли и больше не мучали кота. Сами собрали черепки и как могли подмели ковер. А когда вечером, в положенное время, открылась входная дверь, его ошеломила царившая в квартире мертвая тишина. Даня и Костик что-то чертили в своих альбомах, а Таня молча сидела за кухонным столом и не сводила застывшего взгляда с наполненного вечерней темнотой оконного проема.
Быстро поцеловав детей, он похвалил их рисунки и заторопился на кухню к жене. Пока он был на работе, в этом доме явно что-то произошло. Отодвинув стул, Кирилл устало опустился на сиденье и заглянул в ее пустые глаза:
— Что-то случилось? Ты такая бледная? Это по работе?
— Нет, — мотнулась ее голова с уныло повисшей русой косой.
— Близнецы? — попробовал догадаться он. — Они что-то натворили, и ты их поругала?