— Ты чего? — обиженно повернулся он к Костику, который делал ему таинственные знаки, морща лицо, подмигивая и закрывая глаза.
— Мы на берегу гуляли, — беспечно сказал Костик. — Камни в реку бросали. Там рыба большая плыла. Мы за ней пошли и немного заблудились. Данька испугался и стал плакать, а я его обратно привел.
— Что ты врешь? — возмутился Даня. — Я не плакал.
— Ладно, вру, — легко согласился Костик. — Это я плакал, а он меня домой привел.
— Все вообще не так было, — яростно замотал головой Даня.
— Тебе все не нравится, — отмахнулся от него Костик.
— Потому что ты врешь, — обиженно надул губы его брат. — Мы на том берегу были.
— Это ты все врешь, — покрутил пальцем у виска Костик. — Ты, наверное, устал и сердишься на меня, что пирожков не поел, потому что я тебя гулять увел.
— Так, мальчики, — пришла в себя Марья Петровна, уставшая от бесконечных споров и трескотни. — Вы потерялись, и слава богу нашлись. Это главное. Сейчас мы накормим вас ужином и спать. За самовольство будете неделю сидеть под домашним арестом.
Близнецы с недовольным видом кивнули, а она, опершись на руку дочери, наконец-то позволила себе вспомнить о пульсирующем болью колене.
Часть 2. Глава 14
Крепко прижимая к боку свою сумку, Марьяна бежала по дну распадка, стараясь не тратить понапрасну свое драгоценное время. Неужели так быстро промчался этот год? Ее последний год? А это ее последний день перед тем, как наступит проклятая ночь — самый длинный в этом году день. Звучит как насмешка. Как же не хочется в это верить! Совсем не хочется.
Солнце, спрятавшись за тучи, сочувственно подмигивало ей сквозь редкие прорехи. Горло горело, требуя глотка воды. Не обращая внимания на жару, жажду и боль в незажившем до конца колене, ведьма бежала под сенью могучих сосен, желая в последний раз увидеться с Хранителем Пади.
Еще немного, и вдали заблестит озеро. Там она передохнет и выпьет глоток воды. Совсем скоро.
Бутылочка с жидкостью быстро пустела, стараясь успокоить обожжённое долгим бегом горло. Нетвердые ноги перелезли через просмоленный борт и подогнулись, увлекая за собой ослабевшее от усталости тело. Ничего, это поправимо. Просто заканчивается действие рубиновой капсулы. Марьяна сунула рыжую голову в свою сумку и достала коробочку с заветными пилюлями. Сейчас все будет в порядке.
Весла энергично ударили о поверхность воды и погнали лодку к зеленеющему впереди острову. Ну и пусть, что без спросу и разрешения, не первый раз она так делает. А сегодня у нее есть все на то основания. Хранитель поймет ее. Марьяна просто пришла попрощаться.
Лодка с легким скрипом заехала на песчаную мель, вздрогнула и остановилась. Вытянув ее на берег, Марьяна подошла к кромке воды и глянула на свое отражение. Даже этот свежий, молодой облик не в силах скрыть страх, наполняющий прекрасные синие глаза.
Наступает время тяжелого разговора и признания своих грехов. Она не ждет его понимания, но не может уйти, не попрощавшись. Дальше можно не ходить. Он и так знает, что она здесь. И не уйдет, пока не увидится с ним.
Усевшись на берегу, Марьяна с тоской смотрела на противоположный берег, на склоны сопок, заросшие стройными соснами, на далекий дом, спрятанный за горами. Защипало в глазах, и на ресницах повисли две одинокие слезинки.
— Ты пришла, — прозвучал тихий голос.
Марьяна обернулась. В воздухе сгущалось неясное пятно, обретая очертания человеческой фигуры.
— Извини, что я нарушила покой, — склонила она перед ним свою голову. — Я пришла попрощаться.
— Вот как, — присел он рядом и глянул на нее своими бесстрастными нечеловеческими глазами. — Ты уходишь?
— Чаша моих грехов переполнена, — вздохнула Марьяна. — Прости, что не оправдала твоих надежд. Они придут за мной этой ночью.
— Не торопишься? — устремил он взор на далекий берег, заросший ивняком. — Я вижу твое сердце. Твои помыслы чисты.
— Я взяла грех на душу и вмешалась в ход вещей, — закрыла она ладонями покрасневшее от стыда лицо. — Я знаю, что не имела права. Но тогда мне казалось, что это был единственный выход.
— Ты хотела спасти, — качнулась полупрозрачная голова. — Это уважаемая причина, хоть не облегчает тяжести греха.
— Я знаю, что тебе и так все известно, — прошептала она сквозь сомкнутые ладони. — Нет нужды рассказывать, какие проступки я совершила.
— Возьми, — протянула полупрозрачная рука неизвестно откуда взявшуюся шерстяную кофту, — и посмотри в кармане.
— Что это? — не решаясь открыть лица, пролепетала Марьяна.
— Это ответ на твой вопрос, — повернул он к ней свое неподвижное лицо. — Я зажег свечу. Твой дар им не пригодился.