Дождавшись, когда мальчик скроется в доме, она позволила своему телу обмякнуть, оседая в плетенном кресле. Моральных сил больше не осталось. А ведь где-то надо их взять и подняться из удобного кресла. Идти туда, на берег, чтобы пустить по бурной речной воде пограничное заклятье. Да, это значит, что никто из деревенских не сможет перебраться на ту сторону, пока она не снимет заговор. Но это меньшее из зол.
Взять с собой Рипу или Трофима? Расспросы лишние будут, разговоры по деревне пойдут… Одной идти? Боязно. Вдруг от усталости ноги откажут? Или потустороннее начнет шутки шутить. Нужно еще одного человека на подстраховку. А кого?
Скрипнула, открываясь на веранду, дверь. Тяжело ступая, на свежий воздух вышла измученная Тамара и села в другое кресло рядом с матерью.
— Только успокоился, — вздохнула она. — Как брата увидел, так сразу на пол и осел. Теперь сидят там вместе, обнимаются. Где ты его нашла?
— Он сам пришел, — ответила мать. — Они остаются в Брусницах. Я пообещала.
— Как? — изумленно посмотрела на нее Тамара. — А родители в курсе?
— Я поговорю с Таней, — кивнула Марья Петровна. — Она не сможет мне отказать. Ты же видишь, как им тяжко.
Тамара закрыла глаза и молча покачивалась в кресле. Она не знала, что ответить матери.
— Я соврала Дане, — призналась Марья Петровна. — Сказала, что уже поговорила с родителями. Он пообещал больше не убегать. Отступать теперь, как ты понимаешь, мне некуда.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — вздохнула Тамара.
— И я надеюсь, — прошептала мать и закрыла лицо ладонями.
В черном небе волновались кроны деревьев, поскрипывая на поднимающемся ветру и роняя на землю первые ослабевшие листочки. По ту сторону плотно закрытых дверей уже стоял, проскрёбывая в дверь, нетерпеливый сентябрь. Женщины в унисон покачивались в своих креслах и удивлялись, как резко меняется погода. На смену душному летнему дню из низин медленно ползла осенняя сырость и прохлада.
Тамара поежилась и глянула на белеющее в темноте лицо матери:
— Тебе шаль принести? Холодает.
— Давай, — благодарно улыбнулась она дочери. — Себе тоже возьми. И сумку мою захвати, пожалуйста.
— Ты куда-то собралась? — недоверчиво посмотрела на нее Тамара. — Ночь ведь на дворе.
— Самое наше время, — усмехнулась Марья Петровна. — Тебя с собой хочу взять. Помощь нужна будет.
Тамара понимающе посмотрела на мать и качнула головой в знак согласия. На языке возник и растаял вкус рубиновой пилюли из единственного, но такого яркого воспоминания.
Ветренная ночь еще долго трепала занавески на опустевшей веранде. И только когда в каждом доме погас свет, по узкой улочке, прихрамывая от усталости, зашагали две женщины, возвращаясь в уснувший крепким сном дом.
Утром близнецы, как ни в чем не бывало смеялись и ссорились друг с другом. Вчерашнее происшествие, казалось, было забыто. Так хотелось верить Марье Петровне, которая сторожила своим зорким глазом каждое движение внуков. Побегут или нет на берег реки? Вроде бы и делать им на том берегу нечего. Просто детские забавы. Не хочется думать, что завязалась у них с левобережьем какая-то преступная связь. Ладно, нужно взять себя в руки и оставить мальчиков в покое. Им все равно не перебраться на ту сторону.
— Ба, мы в Калинин Овраг пойдем. Можно? — осторожно спросил ее Даня.
Марья Петровна на мгновение замерла, не зная, как ей ответить. Очень хотелось сказать нет, но она пересилила себя и улыбнулась:
— Бегите, ребята. Только к обеду не опаздывайте. Не сердите бабу Тому.
— Хорошо, — дружно кивнули близнецы и, не задерживаясь, помчались к калитке.
В овраг они, конечно, не пошли. Только притворились, что направились в его сторону для отвода глаз, а потом обошли деревню по кругу и побежали к своему тайному спуску.
— Может, не надо нам на берег ходить? — с сомнением спросил Костик, когда они остановились передохнуть на безопасном отдалении от Брусниц.
— А дедушка? — насупился Даня. — Я ему обещал, понимаешь. Теперь надо сказать, что мы не сможем к нему приходить.
— Он расстроится, — тихо сказал Костик.
— Я знаю, — кивнул Даня. — Но наша мама важнее.
— Да, — согласился Костик. — Я так давно ее не видел. Только на фотографии.
— Она приедет, — с твердой уверенностью, сказал Даня. — Она обещала.
На утесе показалась знакомая кривая сосна с обвязанным вокруг желтоватого ствола канатом. Никто так и не нашел секретное место. Это была хорошая новость. Не задерживаясь, мальчики один за другим скользнули вниз по обтрепанной веревке.