Глава третья,
в которой Берту не обманывают предчувствия, но обманывают глаза
Ранним утром, лежа в кровати, Берта смотрела на пылинки в косом луче солнца и думала о жареной рыбе. Перед ее мысленным взором неспешно проплыло блюдо с карасями, блестящими от масла, затем миска с мелкой речной рыбешкой в кляре, следом – противень с уложенной дугой щукой. Берта облизнулась и отправилась на рыбалку. Во дворе она долго искала банку с червями. Банка нашлась под юбками пугала.
Путь к реке лежал через деревню. Берту сдержанно, как давнюю знакомую, приветствовали все местные собаки, боевая кошка Штрека и сонная жена пасечника. Эта плотная, приземистая женщина внешностью и повадками напоминала каурую лошадку.
– Иго-го, – сказала она, увидев Берту в брезентовых штанах.
– Что? – переспросила Берта.
– Я говорю: вы далеко? – повторила жена пасечника.
Берта хмыкнула. Ну и глупая женщина! Куда можно идти ранним утром с удочкой через плечо? Не в библиотеку же имени Аркадия Гайдара!
Холодная и своенравная река Пужайка огибала Брусничный холм на севере. Когда Берта и Мирта были маленькими, они построили плот и решили понарошку плыть на Северный полюс, чтобы присоединиться к дрейфующей полярной станции. Такие станции, говорила всезнайка Мирта, строят прямо на льдине. Мирта собиралась плыть на полюс одна, но ее старшая сестра напросилась, угрожая, что выдаст затею родителям. Далеко девочки не уплыли. Плот врезался в противоположный берег и развалился от удара. Берта испугалась, что они никогда не вернутся домой, а сестра тихонько рассмеялась, она была рада навсегда остаться на пустом берегу. «Самые лучшие необитаемые острова – в Тихом океане. Там тепло и растет много фруктов, – сказала Мирта. – Но и здесь неплохо. Главное, у нас много пресной воды и куча еловых веток, из которых можно построить шалаш!» Тут Берта представила, что им всю оставшуюся жизнь придется спать в шалаше и пить одну речную воду. Бр-р! Она уже и забыла про Северный полюс. Ведь опасное путешествие через полсвета было понарошку, а разбитый плот и пустой берег – вот они. Берта, хотя и была старшей, малодушно закричала: «Спасите!» – и принялась махать руками. Хорошо, что мимо плыл на лодке отец будущего лесничего Штрека. Он пристал к берегу, посадил двух замерзших девиц в свою посудину. «Охо-хо, каких лягух я сегодня выловил, – повторял он, то и дело заходился смехом и упирал трясущийся палец в Берту. – А ну, выпучи-ка глазенки да квакни еще разок!» Мирта слушала, слушала, а потом как сиганет в речку – бултых! – и к берегу.
Берта улыбалась и хмурилась, вспоминая детство. Она устроилась на позеленелом валуне над водой, закинула удочку. В первые же двадцать минут поймала двух подлещиков.
«Нет на свете занятия более умиротворяющего, чем рыбалка», – подумала Берта.
«Только не сегодня!» – злорадно подумали комары, если насекомые вообще могли думать.
Они налетели на Берту сплошной пеленой и зазвенели у лица. Еще и лягушки разорались, точно их режут голодные французы. Солнце принялось печь неожиданно рано. Берта ерзала на камне и тяжело вздыхала. По спине стекала струйка пота. Комары зудели все настырнее, все громче. Берта только и успевала отбиваться. Она вспомнила вчерашнего мальчишку. Тревожные мысли докучали сильнее комаров. Какая тут рыбалка? Берта выпустила чахлых подлещиков обратно в реку и сказала:
– Играй сама со своими рыбами, Мирта!
Домой она вернулась не в духе. Ее мучило беспокойство, которому Берта не могла найти явной причины. Она поругалась с Миртой, закрыла кран и повесила на него сверху полотенце, что значило: хоть ты мне и сестра, но я знать тебя не желаю!
Вечером Берта отправилась на качели, полная дурных предчувствий. Она даже не удивилась, издалека заметив щуплый силуэт на холме. Мальчишка опять сидел на ее «бычке». Он раскачивался медленно, а потом и вовсе перестал. Берта услышала странные звуки. Узенькие плечи мальчишки вздрагивали. Он плачет? Берта растерялась. Одно дело – застать на своем тайном месте чужака, совсем другое – обнаружить плачущего ребенка.
Тут ее ужалила крапива, выросшая за ночь, и она охнула. Мальчишка обернулся. Он быстро вытер слезы ладонью, уставился на Берту исподлобья. У него были тонкие, даже симпатичные черты лица, большие синие глаза и нервные губы.
– Как же отвратительно пахнет резиной! Задохнуться можно! – выпалила Берта, желая отпугнуть мальчишку.
Мальчишка спрыгнул с качелей и встал перед ней, не отпуская шину. Берта подошла ближе, взялась за «бычка» с другой стороны.
– Я об этих качелях… – начала Берта, но мальчишка перебил ее.