Лу видела, что пятнадцатилетняя девчонка чахнет в этом богом забытом месте, где все называют ее за глаза «шлюхой» и сторонятся общения с ней. И, неожиданно для самой себя, она поняла, что ей нестерпимо жаль эту загнанную в угол, такую еще наивную, глупую, но сильную духом девочку. Потом она испугалась, стала отгонять от себя эти навязчивые мысли. Какое ей дело до чужих несчастий? У нее и своих проблем полно.
Как-то утром они вместе с Надей пили кофе, который девушка варила по особому бабушкиному рецепту. Лу болтала о разных полезных и удобных вещах, которые есть в ее городской квартире, и которых так не хватает здесь, в деревне. Взять хотя бы кофеварку и микроволновку. Надя внимательно смотрела на нее, слушала каждое слово с открытым от удивления ртом и одновременно качала Алену. Лу, не выдержав, рассмеялась:
— Надюша, ты удивительная и необычная девушка. — Лу подмигнула ей, надела жакет, взяла со стола свою дамскую сумочку и пошла на встречу с покупателем.
— Ты тоже, — ответила Надя, когда тетя уже вышла из дома.
Так началась их дружба.
Глава 16
Лу уладила последние дела в администрации. Документы были подписаны, печати поставлены. Земля ее детства со старым заброшенным домиком ушла в руки нового городского владельца, которого на пенсии потянуло к природе.
Отпуск подошел к концу. Лу уже не терпелось вернуться в город. Она уже соскучилась по своей привычной жизни, по работе, по встречам с подругами, по пятничным вечеринкам на даче или в сауне. Деревенское спокойствие ей было не по душе. Она привыкла к городской суете.
Лу заварила себе чай, вышла из дома, спустилась с крыльца, сорвала с пышного куста мяты пару ароматных листочков и положила их в кружку. Сев на ступеньки, нагретые солнцем, она задумчиво смотрела на сельский пейзаж.
Надя ходила по двору с дочкой на руках. Алена напоминала куколку в кружевном чепчике, который Лу купила ей в подарок в местном магазине. Надя тоже была прелестна в этот миг. Лу глаз не могла отвести от девушки, жизнь которой сломали злые языки. Ей интересно было узнать эту историю во всех подробностях, но она не решалась проявлять любопытство и расспрашивать ее, это было бы нетактично.
В свои пятнадцать лет Надя была серьезной, трудолюбивой девушкой. Когда малышка спала, она работала в огороде, на кухне или за швейной машинкой. Каждый раз, когда Лу смотрела на Надю, то видела, какая огромная и безутешная тоска живет в душе этой маленькой женщины, которая сама еще, по сути, ребенок, беззаботное детство которого закончилось слишком рано.
Лу винила в этой трагедии Александру. Она ушла в себя, год за годом заглушая свои эгоистичные страдания водкой. Она не видела, как растет и взрослеет ее дочь. Когда умерла Тамара, Надя осталась совсем одна. Не может четырнадцатилетний ребенок сам строить свою жизнь и распоряжаться ей по собственному желанию. Нет еще житейской мудрости и ответственности в этом возрасте. Лу вспомнила, как она в свои четырнадцать беззаботно бегала по двору с подружками и горя не знала.
Внимание Лу привлекло и Надино увлечение шитьем. Она заметила, что Надя не просто шьет, она делает это быстро и качественно. Как свои пять пальцев она знала старую швейную машинку. Все распашонки и платья для дочки были сшиты ее проворными руками. Это были удивительно красивые детские вещи.
Но Надя шила не только для ребенка. У нее была тайна, которую Лу совершенно случайно раскрыла вечером накануне отъезда. Войдя без стука, она застала Надю за примеркой платья. Это был эффектный вечерний наряд из белой ткани. Лу была поражена, даже взвизгнула от восторга. Она не ожидала увидеть в этом доме что-либо подобное: перед ней стояла не деревенская девушка в простыне и старых тюлевых занавесках, а богиня в утонченном белом платье в пол. Распущенные каштановые волосы мягкими волнами ложились на голые плечи. Глаза сияли. Видно было, что Надя довольна собой. Но как из этого старого тряпья девчонке удалось создать такую красоту — этого Лу понять не могла. Сомнений у женщины не осталось, она поняла, что девочку надо срочно спасать.
Надя, увидев Лу, страшно смутилась и залилась пунцовым румянцем. Она привычно опустила свои большие глаза в пол и стояла так, пока тетя не подошла и не обняла ее за плечи.
— И сколько у тебя таких платьев?
— Три, — застенчиво ответила Надя, — это последнее. Занавесок в кладовке и на чердаке больше нет. Да и мама уже ругается на меня.