Тогда Лу вышла на кухню и объявила торжественным голосом:
— Саша! Твоя дочь — сокровище. Она особенная. У нее талант. Ты даже не подозреваешь, сколько возможностей перед ней может открыть большой город.
Лу решила, что, либо она поможет этой девочке, либо всю жизнь будет мучиться от собственного безразличия. Всю ночь она тщательно обдумывала свой план. Несколько раз отказывалась от него, но все же решила озвучить его Александре.
Она хотела увезти Надю в город. Хотя бы на время. Может быть, ей там и не понравится, и она вернется обратно к матери. Но попытать счастье и получить профильное образование все-таки стоит. Площадь городской двухкомнатной квартиры Лу без проблем позволяла принять к себе молодую гостью.
Ей нравилась молчаливая и серьезная девушка, нравилось то, что взгляд ее мудрый не по годам, а глаза наполнены теплотой и скромностью. Лу понимала, что события, произошедшие с ней в прошлом: трудное детство, несчастная любовь, вранье, которым ее опутали, словно липкой паутиной — все это дало толчок к развитию сильного и стойкого характера, который мало чем можно будет сломить в будущем. Лу видела людей насквозь, она знала, что Надя много добьется, если направить ее сейчас на верный путь.
Утренний разговор с Александрой был напряженным.
— Она уезжает не навсегда. Будет навещать вас при любой возможности. Отпусти, не дай ей превратиться в пустого, никчемного человека. Не дай ей спиться, в конце концов. У нее в глазах такая тоска, что и до этого недалеко. Я не хочу, чтобы она повторяла твою судьбу, Саша. Она же из дома не выходит, потому что ей стыдно. А в городе никто не будет знать о ее прошлом. Если ты ее хоть немного любишь, дай ей шанс построить свою жизнь по-другому.
Александра не согласилась. В тот же день Лу уехала от них, расстроенная и грустная. Она прошептала Наде на прощание, чтобы Александра не слышала:
— Мой адрес у матери есть. Я буду ждать тебя. Вот увидишь, она все обдумает и отпустит тебя.
Александра, и вправду, отпустила дочь. Спустя две недели бессонных и тревожных ночей, взвешивания всех «за» и «против», женщина сдалась.
— Едь, учись, — сказала она как-то утром Наде, когда та кормила Алену, и положила на стол деньги, — тут тебе хватит на первое время. Об Алене я позабочусь.
Надя подняла на нее удивленные глаза, из которых безудержным потоком потекли слезы. Никогда она еще не была так благодарна матери, как сейчас, в эту самую минуту, когда ее жизнь, словно маленькая лесная речка, взяла и капризно изменила свое русло.
Глава 17
Куда ведут дороги? Почему среди многих тысяч, ведущих в разные стороны, человек выбирает один-единственный путь и следует по нему, преодолевая препятствия и преграды, двигаясь к тому свету, что мерещится вдали? Что несет этот свет, какие дары обещает тем, кто его достигнет?
Свет, который Надя видела перед собой, был верой в будущее. Она еще не знала, какие перемены ее ждут, но чувствовала, что никогда больше ее жизнь не станет прежней. Мать, Алена, Андреевка, Тимофей, лес — все это отошло сейчас на второй план, осталось где-то позади. Пока все мысли ее занимал город, которого она еще даже не видела. Какой он, что она почувствует, когда окажется в нем, как примут ее длинные, извилистые улицы?
Город П. Надя увидела серым, мрачным, грязным. По-крайней мере, таким был городской вокзал. У нее перехватило дыхание от пыльного воздуха, пропитанного разнообразными запахами. Вокруг было шумно и многолюдно. Девушка сначала растерялась, оказавшись в толпе, но потом почувствовала необычайное воодушевление. Она была свободна: от клетки своего старого дома, от сплетен, предрассудков, осуждения и даже от самой себя.
Лу встретила ее на вокзале, она не скрывала своей радости по поводу приезда девушки. Женщина выделила Наде комнату, которая казалась огромными апартаментами, по сравнению с ее комнатушкой в родном доме.
Две такие разные женщины отлично поладили и поначалу не задавали друг другу лишних вопросов. Надя быстро привыкала к городу, но была молчалива, обитала в своем внутреннем мире, Лу часто отсутствовала дома. Она, как догадалась Надя, жаждала всем сердцем найти очередную любовь. «Без любви нет женщины,» — она часто повторяла эту свою излюбленную фразу.
О любви Надя вспоминать не хотела, сейчас все пережитое казалось ей далеким прошлым, давно пережитым и нереальным. Но если краем уха она слышала на улице имя Тимофей, то с волнением искала глазами светлые вихры и родные голубые глаза. А потом ругала себя за такую наивность.