Наташа удивленно смотрела то на Надю, то на Витю, но не вмешивалась в разговор, понимая, что для вопросов не самый подходящий момент. Девушка надеялась услышать какие-то пикантные подробности из Надиного прошлого и вся обратилась в слух.
Внезапно она увидела за Надиной спиной Андрея. Мужчина, вероятно приехала за Надей, как он это иногда делал. Он стоял совсем рядом и, казалось, спокойно пил кофе, с интересом наблюдая, чем окончится разговор. Но это была иллюзия. Смяв и выбросив в урну пустой стаканчик, он уверенным шагом подошел к ним. Наташа подумала, что сегодня не очень удачный вечер для прогулки.
Подойдя к Вите, Андрей два раза с силой ударил его: по лицу и под дых. Девушки закричали, Витя упал на землю. Около них тут же столпились прохожие, ожидая развязки отношений в любовном треугольнике. Двое мужчин окружили Андрея, пытаясь увести его в сторону, чтобы не дать возможности продолжить драку.
— Андрей, пожалуйста, не надо. Ты все не так понял. Давай уйдем отсюда, — по щекам Нади текли слезы, она была напугана и не знала, как успокоить Андрея.
Витя сидел на земле, вытирая кровь с разбитой губы. Он больше не улыбался и не смотрел в сторону Нади. Андрей, дав понять мужчинам, которые его удерживали, что он не намерен продолжать драку, взял девушку за руку и повел ее по направлению к парковке.
Ярость, казалось, выплескивалась из него, он с такой силой сжал Надю за руку, что захрустели суставы. Надя с трудом сдержала крик. Андрей впихнул ее в машину, сел за руль и поехал в сторону ее дома. Желчь, которую он сдерживал всю дорогу, обрушилась на девушку в один миг в ее, недавно купленной, квартире, которая не была готова к такому разрушающему действию.
Ущерб от урагана ревности был сокрушительный. Андрей раскидал мебель, почти всю ее переломав, разбил посуду, вазы, а в конце наотмашь ударил Надю по лицу, от чего она упала на пол. Темнота окружила ее: ни слова, ни одного звука она не слышала и перед глазами была черная ночь. Щека пульсировала от боли. Надя испугалась, но кричать не могла. От безысходности она опустила голову на пол.
Очнулась Надя от того, что Андрей брызгал ее лицо холодной водой, а она от нее задыхалась.
— Что же ты делаешь, Надя, что же ты делаешь, что же ты делаешь? — повторял он, и Надя заметила в его глазах страх.
Увидев, что она пришла в себя и открыла глаза, он, не дав ей опомниться, стал ласкать и целовать ее прямо на полу, усыпанном разбитым стеклом. Надя чувствовала, как осколки врезаются ей в спину, раздирая кожу. Но она молча ждала, пока мужчина утолит свою страсть. Физическая боль была невыносима, но душевная боль была сильнее во сто крат.
— Ты моя. Ты только моя. Я люблю тебя, — шептал ей Андрей, прижимаясь губами к спутанным каштановым волосам.
После того вечера Надя неделю болела и не выходила из дома: спина была разодрана в нескольких местах до мяса осколками стекла, на щеке сиял огромный синяк. Ей было стыдно перед Наташей, она соврала ей, что простудилась. Ей было стыдно перед самой собой. Она не могла найти оправдания поступку Андрея.
Наташа взяла на себя всю работу в студии, не задавая лишних вопросов. Она не жалела Надю, наоборот, даже завидовала ей в глубине души. Вокруг нее никогда в жизни не кипели такие страсти. Никто не дрался из-за нее на улицах. «И что вы все нашли в ней?» — с грустью думала девушка.
На следующий день Андрей прислал к Наде курьера с огромным букетом цветов, а также посылки с новой посудой и мебелью. Квартиру привела в порядок нанятая мужчиной уборщица. У Нади снова стало чисто и уютно, а на столе стоял огромный букет цветов. Андрей звонил каждый час и разговаривал с ней, как с маленьким ребенком. Он ощущал свою вину и старался ее загладить.
Надя весь день провела в постели, плача от боли, обиды и бессилия. Знала ли Лу о том, какому мужчине она поручает ее судьбу? Неужели для нее на первом месте материальное благополучие? И сама она хороша — позволила купить себя за обещание красивой жизни. К чему это привело? К счастью? Надя терзала себя этими и другими вопросами.
Андрей приехал к ней на следующий вечер и объяснил свою вспышку ярости тем, что он очень ревнив, и ей лучше никогда не провоцировать его.
— Вы почти обнимались, стоя посреди улицы. Как я должен был реагировать на это? Кто он, вообще, такой?
— Какой-то Наташин знакомый, — соврала Надя, — во-первых, мы не обнимались. Во-вторых, я не могла высвободить руку. То, что общение мне неприятно, можно было видеть по-моему лицу. Но ты же даже не посмотрел на мое лицо! Мои чувства никогда тебя не волнуют! — Надя не сдержалась и перешла на крик.