— Успокойся, Надя. Обещаю, такого больше не повторится, но не смей меня больше провоцировать. Не вызывай мой гнев. Иначе я убью тебя, — после этих слов Андрей засмеялся, как будто это была шутка.
У Нади мурашки побежали по коже от того, что, несмотря на комфорт и роскошь, которыми она окружена, она никто, бессловесная кукла в руках деспотичного кукловода. Ее счастье и успех — это иллюзия, которая в один прекрасный день может растаять в воздухе по его прихоти.
— Знаешь, я иногда жалею о том, что разрешил тебе работать. Может быть, ты оставишь все на Наташу и будешь больше времени проводить со мной? У меня намечается поездка в Грецию на следующей неделе. Поедешь со мной: отдохнешь, развеешься.
— Хорошо, я постараюсь.
— Не постараешься, а поедешь, Надя. Делай так, как я скажу, и все у тебя будет хорошо.
«И это любовь? Это самое обыкновенное рабство, в котором нет ни капли взаимопонимани. Нет даже намека на светлые чувства,» — думала Надя. Ей хотелось остаться одной и выплакать свое разочарование.
— Я приеду за тобой завтра, любимая. Выздоравливай и постарайся завтра быть на ногах. — Он ласково погладил синяк на щеке, поцеловал ее в губы и ушел.
Надя уткнулась в подушку и заплакала.
Глава 25
«Девочка моя, если ты читаешь эти строки, значит, меня уже нет на свете. Значит, ты уже выросла. Я верю в тебя и в твой свет, помни об этом. Ты справишься. Пришла пора тебе узнать всю правду о себе и о своем волке,» — с этих слов началась история, записанная Тамарой Савельевой в тетрадь с коричневой кожаной обложкой. Тетрадь пахла плесенью и сушеными травами.
Надя пробегала глазами по рукописному тексту. Перед ней сейчас оживали образы из далекого прошлого. На миг ей показалось, что бабушка здесь, рядом, стоит за ее спиной. Она даже вздрогнула от этой мысли и обернулась. Никого не было. Она была в избушке одна. Снова повернувшись к столу, Надя взяла тетрадь в руки и, забыв обо всем на свете, принялась читать.
«Мы жили с отцом в лесу, в маленькой избушке. Вели свое небольшое хозяйство. Отец тогда работал лесником. С раннего детства я росла без матери, поэтому все время ходила за отцом: куда он, туда и я. Уже в детстве я знала лес, как свои пять пять пальцев. По крайней мере, я так думала. Все детство мое прошло в нем. Мы редко выбирались в соседние деревни. Но однажды, исследуя незнакомый путь, я забрела слишком далеко от дома и заблудилась. Долго бродила по чаще, пока не услышала шум воды. Я пошла на него и вышла к древней избушке.
Избушка стояла под огромным земляным валом, словно пряталась под ним от глаз случайных путников. Неподалеку текла речка. По ее берегам росли высокие деревья. С самого вала открывался чудесный вид на лесные просторы. Правда, на него было очень сложно забраться. Здесь было очень красиво.
На крыльце избушки сидела старуха, как будто ждала кого-то. Она накормила и напоила меня, а потом провела по короткой дороге до мест, которые мне были знакомы. Она не задала мне ни одного вопроса. И я, в свою очередь, тоже молчала, не решаясь заговорить. Я подумала, что старуха — лесная ведьма.
Дома я всю ночь не могла сомкнуть глаз, но не от страха, а от любопытства, и на следующий день снова пришла к ее жилищу по короткому пути. Так мы познакомились с бабкой Агафьей. Она была знахаркой — лечила людей заговорами, молитвами и травами. Как я впоследствии. Вот уже с десяток лет жила она в лесной глуши. Она знала заговоры, молитвы, старинные рецепты снадобий. В родной деревне ее оклеветали, обвинив в смерти ребенка, которому она не смогла помочь. За ее слова о том, что дитя избавит от страданий только смерть, ее прозвали ведьмой и с позором прогнали в лес. Люди боятся того, что им не понятно. Они не принимают тех, кто не похож на них. Они боятся или ненавидят того, кого не в силах понять. Но знахари — это ведь не волшебники. Подчас нам удается сотворить чудо, но подчас нет.
У меня, девочки-подростка, загорелись от любопытства глаза, когда я попала в ее избушку, на стенах которой висели пучки сухих трав и цветов. Я стала приходить к Агафье снова и снова. Мы обе были одиноки в этом лесу: и я, и она. И наши души сроднились, словно она была моей настоящей бабушкой, а я — ее настоящей внучкой.
Агафья говорила мне, что из моих глаз льется свет, которым можно лечить людей. Именно поэтому я набрела в лесу на ее избушку. Я неосознанно пришла туда, куда должна была прийти. Потому что сила и свет ищут продолжения. У Агафьи не было преемницы, я должна была ей стать. Конечно, если захочу. Только огромным желанием человек может заставить говорить и помогать ему травы, деревья, воду, огонь, землю.