Надя закрыла глаза, расплела пучок на затылке, и волосы каштановой волной упали на ее плечи и спину. Где-то за ее спиной послышался шорох, она обернулась и ничего не увидела, но у нее возникло странное ощущение, что за ней кто-то наблюдает. «Показалось,» — подумала она, достала бутерброды из корзинки, и они с Аленой с аппетитом пообедали.
Потом девочка прилегла возле Нади и задремала. А Надя перебирала пальцами ее светлые пряди и думала о том, что когда-нибудь ее дочь полюбит достойного человека, создаст с ним семью и подарит ей внуков. Алена будет очень счастливой. А она, в свою очередь, станет самой доброй бабушкой на свете. «Бабушка Надя,» — произнесла она шепотом и тихонько засмеялась.
Вдруг снова, совсем рядом с ними, раздался громкий треск ломающихся веток. Надя вздрогнула и резко обернулась. Она подумала, что, может быть, какое-то животное затаилось в кустах. Но это было не животное. Это был человек. Надя ясно разглядела его фигуру между деревьями. За ними, действительно, все это время наблюдал человек, и она видела, как в эту самую минуту он скрывался в лесной чаще.
Глава 29
Целый месяц Андрей лежал в больнице, восстанавливаясь после инфаркта. Весь этот месяц Надя провела рядом с ним в частной палате: сидела у кровати невыносимо долго тянущиеся часы. Она держала его за руку, читала вслух газеты и книги, тихо рассказывала о том, что нового произошло в ателье и просто ходила из угла в угол, когда мужчина спал. Ее бледное лицо всегда было перед глазами Андрея, когда он их открывал.
Надя устала, похудела, но свой пост наблюдения бросить не могла. Ее мучило чувство вины, ведь из-за нее пострадал человек, который так много для нее сделал. Именно сейчас, когда Андрей был так беспомощен, Надя поняла, что сильно к нему привязана, и что за прошедшие годы он, так или иначе, стал для нее близким человеком.
Надя уходила домой лишь тогда, когда врачи прогоняли ее. Но долго дома она находиться не могла. Поспав три-четыре часа, она ехала в ателье, где уходила с головой в работу, а потом снова возвращалась в больницу.
— Если вы не прекратите себя изводить, то скоро сами окажетесь на соседней койке, — строго говорила ей дежурная медсестра. Но Надя была непреклонна, она чувствовала, что Андрею легче, когда она находится рядом с ним.
Спустя какое-то время Надя попросила прощения у Андрея, сказав, что она, действительно, поступила с ним подло:
— Что случилось, то случилось. Этого уже не исправишь. Прости меня, такую глупую, пожалуйста, — Надя помолчала, потом добавила, — Даже если не простишь, то хотя бы знай, что я благодарна тебе за все.
Андрей не ответил.
Перед самой выпиской он попросил Надю уйти и больше не приходить к нему ни в больницу, ни домой. Наде стало обидно, но это было его решение, поэтому она взяла свою сумочку и ушла.
Через пару недель Надя была приглашена на встречу, где, в присутствии адвоката, Андрей огласил ей сумму, которую она должна выплатить ему за «Nadine», после чего ателье должно будет перейти в ее собственность. Надя была шокирована от количества нулей в документе. Неужели все это стоит таких огромных денег! Конечно, у нее были свои сбережения, которые она откладывала на покупку более просторного жилья, но она не рассчитывала на то, что ей понадобится покупать «Nadine». К такому повороту событий она была не готова.
Андрей, видя, как растерялась его бывшая возлюбленная, которая недавно чуть не отправила его в могилу, ухмыльнулся и любезно предложил ей рассрочку платежа. Надя согласилась, написала расписку, и на этом они расстались.
Надя растерянно брела по улице, не осознавая, в каком направлении идет. В последнее время она постоянно думала о том, где достать денег, чтобы поскорее рассчитаться с долгом. Ей было страшно от того, что Андрей может передумать. В сумочке зазвонил телефон. Надя ответила — это был Глеб.
— Сегодня в шесть заеду за тобой. Больше ждать не могу, — голос в трубке был низкий, бархатный, сексуальный.
Но сегодня Надю только разозлил его тон. Ей казалось, что Глеб думает только о сексе, а ей сейчас жизненно необходима забота, поддержка и внимание. Хотелось, чтобы кто-то сильный и великодушный посадил ее, словно ребенка, к себе на колени, выслушал, а потом объяснил, покачивая на руках, что все проблемы — совсем не проблемы, а жизненные мелочи, обычные неурядицы, благодаря которым в старости бывает, что вспомнить. Глеб никогда так не утешит ее. Его отталкивает даже само слово «проблема».