— Он желает вернуть свое сокровище.
— Которое? — на всякий случай уточнила Лариса.
— Автограф, естественно. Он готов заплатить за него большие деньги. Только нам, а не своей жене. Жена не получит ни копейки.
— Как я понимаю, необходимо найти Карину и… выкрасть драгоценную бумажку? — спросила Лариса. — Выманить? Отнять?
Невыносимо хотелось знать, что ей предстоит. Вдруг настоящая Лариса — специалист по вскрытию сейфов? Или профессиональная прорицательница? Или снайпер, черт побери!
— Карину мы уже нашли, — успокоил ее Корабельников. — Понятное дело, она убежала с мужчиной. Как это ни прискорбно, за границу — в Японию.
— Влюбилась в японца?
— Представьте себе. Автограф Меркьюри она прихватила не с бухты-барахты. Недавно на аукционе Christie’s без малого за полмиллиона долларов был продан рукописный текст слов к песне " Now here Man ", написанный Джоном Ленноном. Об этом сообщали газеты всего мира. Умненькая Карина, конечно, намотала это на ус, решив, что автограф Меркьюри тоже стоит немало. И немедленно сообразила, как поправить свои финансовые дела. Друг Броварника, коллекционер Никита Сапрыгин, давно хотел завладеть автографом. Карина пообещала продать ему вожделенную вещь за хорошую сумму, если сделка останется в тайне.
— Для этого она собирается вернуться в Россию? Или, может быть, Сапрыгин отправится в Японию?
— Ни то, ни другое. Мы провели расследование и вышли на сестру Карины, которой многое известно. Она и продала нам нужную информацию.
— Продала сестру?
— Она всегда ей завидовала. Она — дурнушка, а Карина — красавица. Совершенно неожиданно у сестрицы появилась возможность отомстить. Слушайте, не отвлекайте меня!
— Не буду, не буду.
— Сделка состоится в ближайшие десять дней здесь, в Москве. Однако Карина не приедет. Она действует через посредника — своего бывшего любовника Антона Жидкова. Прелюбопытный тип, доложу я вам! Пройдоха, каких мало. Полное отсутствие моральных принципов. Он в прошлом танцовщик, в настоящий момент — человек без определенных занятий. Именно Жидков должен вступить с покупателем в контакт. Он передаст Сапрыгину автограф и получит на руки деньги.
— Карина ему доверяет?
— Целиком и полностью. Судя по всему, они уже проворачивали вместе денежные аферы. Но то были мелочи, а эта сделка сулит им довольно крупные барыши.
— Получается, бумагу придется отбирать у афериста?
— Сейчас я все объясню. Жидков — большой любитель женского пола. — Лариса замерла. — В связях чертовски разборчив. Все его дамочки — высший класс. Так вот. Недавно этот герой-любовник совершил фантастическую глупость.
— Какую?
— Примерил шапку не по Сеньке. Связался с женщиной, с которой связываться не следовало. Мы поработали в этом направлении, раздобыли компромат и предъявили ему.
— И что? — заинтересовалась Лариса. — Он испугался?
— Конечно. Если об этой его интрижке станет известно мужу дамы, Жидкову несдобровать. Его просто пристрелят, и весь разговор. Короче, он согласился с нами сотрудничать. Со скрипом, но согласился. Под давлением обстоятельств, так сказать. Он отдаст нам экспонат коллекции Броварника, а Карине скажет, что люди ее бывшего мужа напали на него и совершили разбой. Она поверит! Потому что Броварник — мужик серьезный. Плюсом для нас в этом деле является то, что в целях конспирации Карина и Жидков не общаются напрямую. То есть он не свяжется с ней через Интернет, и не позвонит в Японию, и не напишет письма. Они достигли договоренности и оборвали контакты. Теперь он просто ждет посылку.
— А если вдруг что произойдет? — удивилась Лариса. — Жидков — всего лишь человек, мало ли что с ним может случиться за эти десять дней!
— Вероятно, в этом случае курьер отвезет посылку обратно.
Лариса вздохнула. Пока сообразишь, чего от нее хотят, поседеешь!
— Я правильно поняла? Вещь из коллекции Броварника должна пройти через руки Жидкова. И он отдаст ее в обмен на компромат.
— Обещал отдать! — поднял палец Корабельников. — Но поскольку Жидков — тот еще фрукт, доверять ему нельзя. Десять дней он будет находиться под присмотром.
— Понятно.
— Присматривать за ним будете вы.
— Я?!
Корабельников воззрился на нее:
— Что вас так удивляет?
Глаза Ларисы забегали по столу, перепрыгивая через солонку — туда и обратно. Действительно, что ее так удивляет? Она с самого начала поняла, что за такие деньги от нее потребуется не пустяковина, а что-то более существенное. Но каким образом она сможет целых десять дней следить за ловеласом и пройдохой — как он там сказал? — без всяких моральных принципов? Одна?
— Но Жидков ведь не будет с утра до ночи ходить по улицам, — возразила она наконец. — Наверняка есть места, куда мне не удастся проникнуть вслед за ним. Например, мужской туалет! Не лучше ли было приставить к нему мужчину?
— Во-первых, Жидков согласился с нами сотрудничать и не бегать от наблюдателя. И потом: подумайте сами, — укорил ее Корабельников. — Объяснить окружающим постоянное присутствие рядом с собой мужчины довольно сложно. Присутствие женщины даже объяснять не нужно. Особенно такому волоките, как Жидков. Вы выступите в роли его новой подруги, это будет выглядеть правдоподобно.
— О! — сказала Лариса с неопределенной интонацией.
— Это ваше дело, как построить с ним отношения, — продолжал Корабельников. — Можете держать его в страхе — если получится, конечно. Можете быть ласковой и нежной, даже подарить ему свое расположение. Главное — не прозевать момент, когда ему передадут бумагу.
— А ее точно передадут?
— Я полагаю, что Карина отправит ее с курьером. Возможно даже, с непосвященным курьером. Какая-нибудь студентка подарит Жидкову фотоальбом с видами Токио. Или кулинарную книгу. В общем, что-нибудь в этом роде. Сами сообразите, когда придет время.
— Значит, мне нужно быть рядом с ним постоянно?
— Днем и ночью, — кивнул Корабельников. — Я на вас полагаюсь. Эдик сказал: вы не подведете. Вы ведь понимаете, какие деньги стоят на кону? Я хочу угодить Броварнику — серьезные клиенты на дороге не валяются. Надеюсь, вы не подведете.
Лариса широко улыбнулась и с чувством ответила:
— Еще бы!
Она не подведет, это точно. Вот, например, недавно нужно было за два дня перевести на английский сложнейший научный доклад по микробиологии. И ничего — перевела. Правда, доклад не бегал по городу, а спокойно лежал на столе под лампой.
— Тогда едем, — поднялся с места Корабельников, на ходу приложив к счету несколько купюр. — В расходах вы не ограничены, так что можете следовать за клиентом куда угодно.
Лариса непроизвольно втянула голову в плечи. На душе у нее было скверно. Вероятно, именно так чувствовал себя Киса Воробьянинов, промотавший деньги перед аукционом.
— Скажите, — отважилась спросить она на всякий случай. Просто для очистки совести. — Когда вы ненадолго отлучались из ресторана, вы никого ко мне не посылали?
— К вам? — Корабегеников остановился и поглядел на нее внимательно. — Что вы имеете в виду?
— Ну… Со мной хотел познакомиться какой-то молодой человек. Он подошел к нашему столику и заговорил…
— А почему вы решили, что он имеет ко мне какое-то отношение?
— Я просто спросила, — пробормотала Лариса.
Корабельников хмыкнул. Нет, эта девица совсем не похожа на человека, способного укрощать мужчин. Однако придется ей довериться — другого выхода нет. В своем клетчатом костюмчике, в туфлях-лодочках и с пучком на затылке она напоминала ему учительницу немецкого, которая в благословенные школьные годы в бешенстве стучала указкой по парте, когда он путал времена глаголов.
Усевшись за руль своей «Волги», Корабельников включил мобильный телефон, который немедленно зазвонил. Как только разговор завершился, телефон зазвонил опять. И опять. Так что всю дорогу Лариса была предоставлена сама себе. Желудок сжался до размеров грецкого ореха, как будто она ехала к дантисту удалять зуб.
— Мы на месте, — сообщил, наконец, Корабельников. Его левое ухо от долгого прижимания трубки плечом сделалось малиновым. Это выглядело забавным, но Лариса даже не усмехнулась.