- И как же эта сказка называется?
- В фольклере России, она называется "Аленький цветочек".
- А у другого народа? - прищурилась она, чувствуя недосказанность.
- В европейской культуре она называется "Красавица и Чудовище", - отвел глаза в сторону я.
- А ты мне ее расскажешь? - обняла меня теперь уже жена.
- Лучше прочитаю. Из меня рассказчик плохой, - признался я, целуя ее в губы.
- Я не против, - согласилась она.
- Тогда подожди меня пару секунд, - чмокнул я ее в носик и умчался в ускорении.
- ...два, - услышал я по возвращении с книгами
- Все-все, я здесь уже! - рассмеялся я, доставая припасенный тортик (специально просил у Альфреда накануне и прятал в обитом свинцом холодильнике, опущенном в колодец, чтобы не нашла раньше времени).
- О?! Что это? - удивилась она.
- Это? - сделал я значительно-благоговейное лицо. - Это одно из величайших чудес Земли! Тортик авторства Альфреда Пениворфа!
- Альфреда? Кто это?
- Дворецкий Бэтмена, - пожал плечами я. - Вот такой мужик, - показал я ей отогнутый в верх большой палец.
- У Бэтмена есть дворецкий? - неподдельно удивилась она.
- Есть, - осторожно сказал я. - А ты разве не знаешь, как его зовут в обычной жизни? За пределами Лиги? Без костюма?
- Как-то не очень интересовалась, - пожала плечами Кара. - А как его зовут?
- Прости, любимая, но я не скажу. Узнаешь сама - другое дело, но раскрывать чужие тайны не в моих правилах, даже тебе. Прости... И так лишнего сказал.
- Ладно-ладно, мальчики, храните свои секретики, сколько хотите, - отмахнулась она. - Давай лучше тортик попробуем!
* * *
глава 32
Мой день начинался совершенно обыкновенно. С завтрака в одиночестве. Кара вот уже неделю не вылезала с Темискира. Я так и не понял, что она там делала, но раз сказала, что должна там быть, значит должна. Право на свои секреты у нее есть, и не мне его оспаривать.
Вот уже полгода, как мы женаты. Полгода счастливой семейной жизни.
По итогам которых мы определились, что секреты у нас могут быть. И ничего смертельного из-за этого не случится. И что лезть в эти секреты не стоит, поскольку нервы дороже. Но шли мы к этому долго. И трудно. Очень трудно, познав на этом пути такие моменты как обида, скандал, ссора... Но также и примирение, извинения, прощение... Трудный путь. Все же после свадьбы и до свадьбы отношения совершенно разные, даже если и жить вместе до. Вроде бы фактически ничего не меняется, но психологически меняется совершенно все! Просто все абсолютно. Семейные пары меня поймут, те же, кто семьей еще не обзавелся все равно не поверят.
Так что сегодняшнее утро началось с завтрака в одиночестве, в нашем с Карой таежном доме. За окном еще лежал снег, но дело уже вовсю шло к весне. В печке весело потрескивали дрова, на ноутбуке проигрывалась новостная программа.
Закончив завтрак, я ополоснул посуду и убрал ее. Затем пошел на двор, раскидать нападавший снег, прямо как был, в одних семейниках (а что такого? На много километров вокруг ни одной живой души, а холод мне дискомфорта не доставляет). Затем натаскал воды в душевую цистерну из колодца. Прыгнул с вышки, притащенной и установленной в прошлом месяце в озеро, откопанное тут еще летом, и полчасика поплавал в свое удовольствие, словно маленький ледокол, вспахивая сковавшую его корку.
Потом нагрел дыханием цистерну и нормально принял душ. Собрался, оделся и хотел уже лететь на работу, как был буквально сражен известием, пришедшим с экрана ноутбука: Супермен при смерти!
"Да как так-то?!! Он что, вообще сдурел что ли?!!" - возник у меня в голове вопрос, сразу после просмотра сюжета, о том, как замаскированный Металло выпустил в грудь супергерою криптонитовую пулю. Он, что не сканирует на рефлексе того, с кем общается? Он что не успел увидеть пулю и понять, что она не того цвета? Да он что, кретин что ли?
И вот тут пришла следующая мысль, а что же я-то сижу?!
Я рванул в ускорении к месту происшествия, и схватил тело своего оригинала, не выходя из него. Секунда, и мы уже в клинике Нандо Парбат, в моей операционной.
Начал собираться персонал, ассистенты, а я все стоял над мечущимся и потеющим Кларком, решая, как же доставать это треклятую пулю. Рана-то заросла!
Ни один мой хирургический инструмент к этой задаче был непригоден. Оставалось только варварство, но вся моя суть цивилизованного врача ему сопротивлялась. А вот опыт и рефлексы полевого хирурга твердили, что именно так и надо.
Я вздохнул, решаясь и схватил Кларка за руки, чтобы он не дергался. Затем ударил ледяным зрением прямо в район пули, промораживая все ткани вокруг нее и над ней. Супермен забился, задергался в моей хватке.