Придвигаюсь чуть ближе, чтобы лучше слышать. Она так мне кого-то напоминает. Опущенные в пол глаза, покрывающиеся красными пятнами щеки, дерганные руки, заправляющие волосы за уши и яркие рыжие волосы.
Сестра у неё, конечно, нечто. Слов нет. Бросила серую мышку и ушла развлекаться с Алексом. Какого фига брала с собой, если не следит за ней? Когда у тебя рождается дочь, начинаешь иначе смотреть на некоторые вещи.
Второй стакан Джека обжигает горло. Расспрашиваю Яну, чем занимается и увлекается. Она рассказывает, что мечтает стать дизайнером, целыми днями самостоятельно изучает академический рисунок, готовится к творческому экзамену, пускается в подробные описания разных техник рисования. Любят же девчонки, когда нервничают и стесняются, болтать, как многоствольный пулемёт. Вся эта трескотня утомляет. Слушаю вполуха и просто разглядываю её. Наконец-то, понял, кого она мне напомнила.
— Пошли танцевать, — для того ведь я и пришел, наговориться могу и дома. — А то только чая с печенюшками нам здесь не хватало. — Тащу Яну за руку на танцпол.
А мелкая-то не такая уж стеснительная. Она в свободных чёрных кожаных шортах поверх темных колготок, пластично двигает бёдрами, позвякивает цепочками на поясе в такт раздающегося из колонок бита, поднимает руки, на которых болтается чертова туча браслетов, и прикрывает веки, полностью отдаваясь музыке. Но вздрагивает, когда я произношу над самым её ухом:
— Где научилась так потрясно двигаться?
Опять пятна по лицу побежали.
— С детства танцами занимаюсь. Люблю врубить музон дома на полную и танцевать перед зеркалом, — глаза её осоловели от удовольствия, которая она получает от танца.
Вот сколько не учил Лику дома танцевать — дохлый номер. Напряжена, как палка, плечи каменные и лицо мученицы. Вот что она собиралась делать с нами в клубе?
Через десяток треков мы смеёмся, смущение Яны как рукой сняло. У меня язык прилипает к гортани от жажды, весь насквозь мокрый, продираюсь через толпу разгоряченных и подвыпивших тел к барной стойке. Яна приземляется на стул рядом и буквально заглядывает в рот своими глазищами в пол-лица.
Нашла себе аниматора. Обсуждаем сюжет моего любимого фильма «Пролетая над гнездом кукушки». Оказывается, у нас одинаковый вкус по части фильмов. Яна любит сложные психологические драмы, головоломки и триллеры. С Ликой такое смотреть невозможно: либо осуждает поведение героев, либо боится и сидит полфильма с закрытыми глазами и ушами.
Уменьшенная версия Лики не перебивает, не умничает, а с восхищением и горящими любопытными глазами, подведёнными зелёными тенями, проглатывает каждое мое слово, будто перед ней нобелевский лауреат. Она переводит взгляд куда-то за мою спину. Рефлекторно поворачиваю голову в ту же сторону и вижу Алекса, впившегося в губы Яниной сестры.
Опять смотрю на Яну, а она — на мои губы. В голове сработал условный рефлекс, как у той собаки Павлова. Всё ещё сидя на барном стуле, потянулся к Яне, крепко схватил её правой рукой за затылок и прижался губами, коснулся кончика её языка.
Яна открывает невинные глаза и сообщает, что, вообще-то, я украл её первый поцелуй. Дежавю окончательно сносит крышу.
Знаю, что хожу по долбанным раскаленным углям. Убеждаю себя в том, что это такая нетрадиционная психотерапия, которая только на пользу нашим с Ликой отношениям, потому что после этого поцелуя до чертиков захотел не Яну, а свою жену.
Бужу Лию пьяными поцелуями. Сонно, недовольно бормочет. И плевать, что в темноте, плевать, что Лика в какой-то непонятной футболке, пахнет кефиром и запрещает снимать с неё лифчик. Мне до невозможности сейчас нужна она. Я всё ещё люблю свою жену.
[1] Песня группы The Black Eyed Peas, слова припева переводятся, как «Заткнись, просто заткнись».
Украденный калач
— Положим, ты женат, ты любишь жену, но ты увлёкся другою женщиной...
— Извини, но я решительно не понимаю этого, как бы.... всё равно как не понимаю, как бы я теперь, наевшись, тут же пошёл мимо калачной и украл бы калач».
Л.Толстой, «Анна Каренина»
Лика
Всю ночь не спала. Жутко рвало, и будто кто-то безжалостно схватил за печень, сжимал и разжимал её, как резиновую игрушку. Не могла даже разогнуться. Пришлось пропустить занятия в университете. Свекровь принесла обезболивающие таблетки и забрала Паулину, чтобы я могла хоть немного вздремнуть, когда боль отпустит.