Я медленно слетал с катушек, рисовал в голове картины домогающихся моей Лики мужиков. Она всё такая же наивная. И такая же красивая, как и прежде. Алиса сказала, что Лика работает только в ночную смену, а значит, в это время в ресторане глушат литрами виски одинокие голодные мужики-кошельки.
Однажды пошёл бродить по ночным улицам. Завязал с бухлом и никак не мог уснуть. Притащился к отелю. Да, черт, мне стремно даже приближаться к его пафосному входу. Смотрю со стороны на сверкающий дворец для настоящих принцев.
Не знаю, сколько так простоял, но увидел выходящих смеющихся девчонок, все как на подбор, будто близняшки: в черных туфлях на шпильках, коротеньких юбочках, белых рубашках с длинным рукавом, в жаккардовых синих жилетках с атласным воротником. Они хихикали и развязывали на шее черные бабочки после рабочей смены.
Одна в самом конце вереницы ослабила резинку на хвосте, освободив нежные белокурые пряди, моментально рассыпавшиеся по плечам. Это Лика! Не мог шелохнуться, стреляя, как снайпер, глазами по до боли знакомой, но изрядно постройневшей фигуре. Она шла к черной иномарке, будто едва касаясь земли, посреди ночи, словно не была ничьей мамой и женой. Немой крик застрял глубоко в лёгких. А иномарка дала по газам и укатила в неизвестном мне направлении.
Детка, я подожду
— Почему вы так недоверчивы?
— Ответить в хронологическом порядке или в алфавитном?
Из фильма «Шерлок Холмс»
Тим
Я приходил сюда каждую проклятую ночь. Стоял в тени деревьев, как привидение. А Лика садилась каждый раз в новую тачку. Ну как такое возможно? Она не могла настолько испортиться.
Кто бы знал, каких титанических усилий мне стоит явиться в дом Воскресенских, где меня на дух не переносят. Но я готов пройти персональные девять кругов ада, если есть хоть крошечный шанс на прощение Лики.
Пришел к ней с цветами. Захлопнула дверь. Со злости запульнул букет за забор.
Звонил. Терпения Лики хватило на пару минут. Хочется сдохнуть.
Скупил все виды шоколадок в магазине на последние деньги и стою опять у ворот, присобачил к этой связке ещё и открытку с грустным щенком. Вот же скотство — вышел её отец. Лики нет. Сухое мужское «я ей передам».
Попытка номер три. Открывает тёща. Прошу погулять с Паулиной. Выпускают с ней только в свой сад. Неужели настолько мне не доверяют? Дочка не плачет у меня на руках. Не забыла? Как же она подросла. Начинает зевать. Баюкаю её своей любимой колыбельной, вспоминая, как впервые спел её Лике по телефону. Кажется, целая вечность прошла со старших классов.
Ворота дернулись. Оборачиваюсь. Лика с удивлением наблюдает за «отцом года». Глаза изучают, сканируют меня. Внутри неё борьба, или я фантазирую, и ничего такого Лика и не думает?
Медленно двигаюсь к ней, чтобы не потревожить дочь. Сердце грохочет от страха. Лика делает шаг назад. Опускаю глаза на Паулину. Спит.
— Она заснула. Посиди с нами в саду, — тихо говорю, ни на что не надеясь. — У тебя сегодня выходной?
Молчит, продолжает пристально меня изучать, не доверяет. Потом кивает. Значит, всё-таки выходной.
Глаза Лики изменились. Другого цвета. Почти прозрачные. Больше не темно-коричневые. Янтарные, нет-нет, скорее медовые. С грустной горчинкой. Внешне всё та же девчонка, а взгляд взрослый, будто уже целую жизнь прожила.
Лика устало падает на скамью под яблоней, а я рядом. Осторожно кладу голову ей на плечо. Знаю, что это наглость, но Лика не возражает. Или просто не хочет разбудить дочь разговором?
Лика
«15.07.2004
Как же я смертельно устала от работы. Богатенькие мужики, перебрав алкоголя, совершенно теряют самоконтроль. Летящие со злости пепельницы в официанток — обычное дело, несмотря на звездность отеля.
Так выматываюсь, все мысли лишь о том, чтобы выспаться, но и сны про полные окурков пепельницы. Ноги нещадно ноют от каблуков так, что могу уснуть, лишь задрав их вверх вдоль стены после ледяных ванночек. Работа помогает отключить мысли о Тиме. Но стоит наступить выходным, тоска подкрадывается, как хищник, внезапно и хлёстко.