Глянула оценивающе на себя в зеркало — пожалуй, будь я мужчиной, не подкатила бы к такой. Неудивительно, что Тима опять потянуло налево.
В грузинском городе Батуми с Паулиной засмотрелись во время вечерней прогулки на памятник «Али и Нино». Металлические силуэты мужчины и женщины сначала движутся навстречу друг другу, постепенно становятся одним целым, проходя друг через друга. Но в итоге расходятся в разные стороны. Недолговечность счастья и любви. Грузинской девушке Нино и азербайджанскому парню Али тоже пришлось пройти через сопротивление своих семей, чтобы быть вместе. Но в отличие от нашей истории, мужчина погиб. Их разлучила смерть, а не предательство и любовь к другой женщине.
Чёрный бумер
Если она выбрала своего мужчину, то пойдет за ним в огонь и воду независимо от того, что он делает, несмотря на рискованность его безумных поступков, на время и обстоятельства...
Независимо от того, что он делает, независимо от того, сколько раз друзья напоминают ей, что он никчемен, независимо от того, сколько раз он ставит крест на этих отношениях, она будет посвящать ему всю себя.
С.Харви, «Думай, как мужчина, поступай, как женщина»
Лика
— Боже, Лия, слава Богу! — Тим подскакивает ко мне, когда я отворяю дверь и закатываю за ручку свой чемодан. Следом входит Паулина. — Ты в порядке? — Он присаживается на корточки, чтобы ощупать дочь, будто проверяя, все ли косточки на месте. Чмокает уставшую малышку в щечку.
Я молча разуваюсь. Интересно, он приводил её сюда, пока мы с дочкой были в отъезде? Нет, в такой бардак вряд ли.
— Что за чертовщина, Лия? Что... что это всё значит? — Тим ходит взад-вперед, запустив руки в черные волосы. Я ведь не раскрыла карты, на этот раз не сказала, что прочла SMS.
Прохожу в ванную мыть руки: шампунь без крышки, мокрое полотенце валяется на стуле, зеркало в брызгах, раковина в пятнах от зубной пасты. Конечно, кому было всё подчищать. Боюсь представить, что творится на кухне. Бесит.
Тим хватает меня за плечи и разворачивает к себе лицом, продолжая сильно удерживать.
— Я тебя спрашиваю. Это всё из-за гребаного Парижа? — он уже кричит и выходит из себя из-за моего молчания.
Но я всё равно молчу. Кричит он редко, но в такие минуты голос до ужасного оглушительный.
— Я приезжаю — ты ходишь две недели, будто воды в рот набрала, а потом просто испаряешься, прихватив с собой мою дочь. Телефон отключен. Я кто вообще тебе? Ты нормальная? Где ты была всё это время? Я чуть не свихнулся. Звонил твоему отцу. Он сказал, что у них дома тебя нет, и не скажет, где ты. Когда ты обкорнала волосы, сразу почувствовал, что это не к добру. — Тим разряжается пулеметной очередью слов в мою сторону.
С вызовом смотрю ему в глаза. Долго будет играть потерпевшего, думая, что я ни о чем не догадываюсь?
— Лия, я с кем разговариваю, черт возьми? — Опять срывается на крик. — Думал, что ты ушла навсегда. Боже, да что же с тобой такое? Странная до ненормального. Не хватает драм в жизни? Или может быть, тебя почаще… — Тим осекается, оборачиваясь и видя, что Паулина всё ещё рядом. Пара глаз-рыбок, в точности таких же чёрных, как у него самого, с любопытством ждет продолжения фразы, что заставляет Тима смутиться.
Я сейчас описаюсь от боли, которая пробирает то жаром, то холодом кожу под свободными льняными брюками, а Тим всё донимает меня своим наигранным беспокойством. Или не наигранным?
Накануне отъезда на пляже в Батуми я получила сильнейший солнечный ожог, наивно полагая, что достаточно намазаться кремом от загара один раз в день. Погода впервые за поездку была отличная, без единого облачка, поэтому провалялись на пляже с утра до вечера. Паулинка сидела под зонтом, а я решила позолотить свои синюшные ножки. Тим часто называл меня в шутку бледнолицей, потому что редко удавалось хоть чуточку загореть.
— Где вы были всё это время? Почему телефон отключен? — он спрашивает у Паулины, но и она испугалась орущего папашу.