Интересно давно он слушает этот разговор? Валентин, привалившись к стене, тычет в себя пальцем и с участливым лицом шепчет: «Я могу занять тебе деньги». Такой реакции от него никак не ожидала. Наверное, думает, что проблемы у моих близких родственников. Или хочет покрепче привязать к работе на ближайшие пару месяцев.
Несколько секунд колеблюсь. Насколько готова быть так сильно обязанной боссу? А вдруг мы повздорим, а я даже уволиться не смогу, пока не верну долг. А что если с родителями Вени что-то приключится, и они не потянут эту сумму? У Тима с деньгами не бывает стабильности: то пусто, то густо. Да и вообще, не хочу, чтобы муж узнал о моей помощи Вене.
— Я одолжу всю сумму, но имейте ввиду, что мне придется возвращать деньги своему начальнику. Он очень великодушный человек и решил помочь мне и Вам.
Вот так новости. Никогда бы не подумала, что блестящая карьера Вениамина приведёт его за решетку. И что за жена у него такая, раз сбежала, бросив в беде? С другой стороны, какой же это ужас, когда на всё твоё имущество внезапно накладывают арест, а пожизненные долги мужа становятся и твоими тоже. А ведь на ее месте могла оказаться я. Или с Веней такого не приключилось бы, будь его спутницей верующая женщина, которая молилась бы за него каждый день?
21 декабря 2012 года
Лика
Семейные драмы полностью сошли на нет на десятом году нашего брака, уступив место спонтанным свиданиям в кино, за городом и в черном BMW с едой на вынос. Есть что-то жутко соблазнительное в мужчине, сжимающем одной рукой руль автомобиля, а другой — бедро своей жены.
Я была сыта по горло своей работой и мечтала уволиться. Тим просил повременить хотя бы пару месяцев, так как начинал новый проект (в подробности он никогда не вдавался), поэтому мои финансы были подушкой безопасности на случай провала его затеи.
Десятую годовщину отметили в уютном домике на отечественном горнолыжном курорте. Вдвоем. Пятничный вечер. Мы не спеша поужинали в грузинском ресторане поблизости от нашего небольшого шале, вспоминали школьные годы, свидания под прикрытием. Было поздно, посетителей мало. Приглушенный, рассеянный теплый свет, красные ковры с национальным орнаментом, глиняные кувшины и прочая утварь на стеллажах, плотные бордовые портьеры и свечи на столе — всё делало наше свидание таким задушевным, искренним. Вернулись в домик лишь ближе к полуночи, немного побродив в обнимку по запорошенным снегом окрестностям, пока не раскраснелись щеки и носы от холода.
Наше пристанище на одну ночь оказалось небольшим — комната, словно кадр из экранизации приключенческих романов Джека Лондона. Деревянные стены и балки потолка наполняли домик благородным хвойным ароматом. Комнату освещали три лампы теплого света в черных металлических каркасах в виде затейливых геометрических фигур. Единственное панорамное окно напротив кровати выходило на заснеженные горы. На полу лежала светлая шкура, а в камине призывно потрескивали поленья.
Тим включает музыку на своем телефоне, но начинает играть не самая подходящая песня группы Evanescence где-то с середины. Видимо, он её слушал до этого. Мужчина кричит: «Wake me up», а Эми Ли своим пронзительным сопрано ему отвечает: «Wake me up inside», что означает разбуди меня изнутри. Тим трясет головой, как типичный фанат на рок-концерте, и подпевает: «I can’t wake up», потом показывает пальцем на меня, мол, мы поём дуэтом и теперь моя партия. Он до сих пор лучше всех умеет меня смешить.
Деревянная кровать манит пушистым светло-коричневым пледом и по меньшей мере десятком подушек самого разного размера и формы. Вблизи от камина рядом со столиком из необработанного дерева лежат круглые плетеные подушки. Куда же примоститься?
«Лия, ты же уже большая девочка? Это не проблема?» — так своеобразно Тим спрашивает разрешения, оставить зажженными свечи возле кровати.
Гасит свет ламп, подходит ко мне со спины и обнимает за талию. Мы вместе смотрим в окно на падающий снег. Из динамика теперь тихо играет Sting «Shape of my heart». Мой музыкальный парень знает, как настроить жену на романтический лад.
«Тебе очень идёт золото, — говорит Тим, играя пальцами с моими новыми длинными сережками, которые он подарил на годовщину. — Надо чаще дарить тебе такие штучки», — произносит возле самой шеи и оставляет поцелуй над ключицей.